Онлайн книга «Крылья для двоих. Развод»
|
Я наполнялась новыми эмоциями, щедро даримыми моим мужем… Уважением, любовью, заботой… А Тим с замиранием сердца наблюдал, как я трансформируюсь. Превращаюсь в бабочку, расправляю подаренные им крылья и парю над землей… Шли дни, быстро пролетали недели, месяцы… Осень, окончательно сдавшись, уступила зимней стуже. Я всего два раза приходила к следователю. Остальное взял на себя Вадим Семенович. После его участия в деле о поимке особо опасных преступников, отбоя от клиентов в его конторе нет. Признаться честно, я боялась приходить на заседания суда… Оправдывала себя связанными со свадьбой хлопотами, а после выдумывала новые, более изобретательные причины. Квартиру Василия Федоровича я все же решилась продать. Присмотрела помещение в строящемся, современном комплексе, воображая, что совсем скоро там будет частная ветеринарная клиника. А потом пришло осознание, что я должна… Должна увидеть их в суде. Сказать последнее слово, пройти остаток пути сквозь невыносимо острые тернии… Я и так потеряла слишком много крови, пока шла к свободе… * * * В здании суда шумно, многолюдно. Возле крыльца мелькают репортеры газетенок, блогеры, зеваки… Все хотят крови. В такие моменты люди становятся похожими на животных… Поддаются самым низменным инстинктам – задавить слабого, заклевать, убить… — Вы Лидия Волгина? Можете сказать пару слов для нашей газеты? — Мы не даем интервью, простите, – отмахивается от них Тимур. Меня кто-то трогает за руки, кричит вслед, а я сосредоточенно иду к входу в здание суда… Новая жизнь не всегда начинается красиво… Иногда она зарождается в самых невообразимых местах – под колесами машины или… в суде… — Лидия Павловна Волгина, бывшая жена Ростислава Волгина и пострадавшая от рук его матери – Елены Васильевны Волгиной. Вы изъявили желание самостоятельно предстать перед судом. Что вы хотите добавить к своим показаниям? Я волнуюсь. Смотрю на сидящих в клетке бывших свекров, испытывая странные чувства… Не должна я их жалеть, однако, что-то проклевывается в душе… Жалость. Наверное, все же она, а не сострадание или понимание. Никогда мне не понять, что заставило ее красть ребенка? Я пересказываю все, что говорила раньше. Вспоминаю прошлое, их отношения ко мне, неуважение, брезгливость к моей небогатой семье… Первое время Елена Васильевна запрещала показывать Ваню моей маме. «Чему эта деревенщина может научить?». «Ты должна каждое утро молиться за нас с Антоном. Ты в такую семью попала, Лида! Считай, лотерею выиграла!». И о Милане я рассказываю. Про тайные встречи с Ростом в квартире на Рокоссовского, любовную переписку. Я даже цитирую кое-что, врезавшееся в память как лезвие… Странно, но судья меня не прерывает… Это ведь характеристика подсудимых, не так ли? Сначала они молчат, а потом Елена Васильевна не выдерживает – цепляется побелевшими пальцами в решетку и истошно орет: — Я не могла поступить иначе! Ты мать, и должна меня понять! И что бы та дурочка из швейного техникума ему дала? Трусы шить научила? Я не жалею, что украла Ростика. Он мой сын, мой! Я не могла… Не могла родить. Три выкидыша, потом бесплодие… А я практику проходила в роддоме. Я не могла иначе… — Елена Васильевна, я очень хотела что-то почувствовать. Понять вас, простить… Но я не могу, понимаете? Бог вам судья. |