Книга Мы не навсегда, страница 4 – Елена Левашова

— Черт! Барсик, ты меня напугал. – Вздрагиваю, завидев большую морду и смешные кривоватые лапы, стоящие на бортике ванны. – Как ты зашел? А, разбойник?

После смерти Павла заболел наш старый любимый пес. Артрит, глаукома, ожирение, в общем, целый букет болячек… Барсик с трудом передвигается и плохо видит. А я продлеваю его счастливую собачью жизнь, стараясь заботиться и лечить его должным образом.

Барсик скулит, а я прислушиваюсь – вибрирует телефон. Точно он! Так и знала, что и ночью меня достанут!

— Слушаю, Антон Валерьевич.

— Соня, дуй в отделение живо!

— Сегодня не моя смена, с какой это стати?

— Сиди с Барсовым и держи его за руку, Сонечка. Не губи, прошу тебя, милая. Там его… мегера, то есть жена скандал закатила, что с ее мужем никто не сидит.

— Антон Валерьевич, в отделении нет медсестры? Дежурного врача?

— В том то и дело, что Борисенко не выходит на связь. Выручай, Софья Васильевна. Заступи на дежурство.

Я быстро сушу волосы, оставляя кудри в их первородном буйстве, напяливаю джинсы, белую рубашку с длинными рукавами и вызываю такси. Свекры спят, Барсик грустно скулит, провожая меня до дверей.

— Пока, дружок. Дождись меня, ладно малыш?

Прохладный августовский воздух ласково овевает щеки и теребит волосы, качает верхушки деревьев и качели на детской площадке. Прыгаю в такси. Еду, любуясь ночным городом – деревья центрального сквера украшены яркой разноцветной подсветкой, на аккуратных газонах сверкают яркими пятнами цветы. Как же давно я никуда не выбиралась… Просто так, без спешки и в приятной компании.

— Приехали, хозяйка. – Кряхтит таксист.

Протягиваю деньги и выхожу из машины, окунаясь в объятия ночной прохлады. В отделении тихо. Надеваю чистую больничную пижаму и бужу дежурную медсестру.

— Зинуль, как Барсов?

— Ой, Сонечка Васильевна, вас все-таки этот ирод Антон Валерьевич заставил вернуться? Да стонет он, больно…

— А… что жена? С ним в палате?

— Нет, уехала. Фыркала тут ходила, всеми командовала и домой спать поехала.

В палате душно и пахнет лекарствами. В свете полной луны видится мужской силуэт на больничной койке. Большой мужчина, высокий… Беспомощный. Лоб мокрый от пота, на лице мученическая маска, глаза приоткрыты. Наркоз отошел, и вернулась боль. Он не спит – тихонько постанывает и ерзает на месте.

— Что вас беспокоит? Где болит? – касаюсь прохладной ладонью его огненного как печка лба.

— Везде болит. Я пить хочу. Вы кто? – медленно произносит он.

— Я врач. – Отвечаю, слегка отвернувшись. В темноте он меня все равно не узнает.

— Не убирайте руку, пожалуйста. Мне… жарко.

— Я марлевую повязку на лоб положу. Не волнуйтесь, я вас сейчас обезболю.

— Хорошо. Только не уходите… – шепчет он и вновь проваливается в забытье…

Марк.

Меня пробуждают жажда и пульсирующая боль во всем теле. А еще… ощущение тяжести в районе паха. Разлепляю глаза и вижу женскую голову, лежащую на моих бедрах. Волосы русые, волнистые, прикрытые медицинской шапочкой. Ночью ведь ко мне приходил врач? Выходит, не привиделось? Черт, сегодня ведь столько дел намечалось. И все их я про… В общем, пропустил. За окном светает. Солнце льется сквозь толщу молочных облаков, запуская любопытные лучи в мою палату. Они скользят по белым крашеным стенам и оседают на женском лице. Доктор блаженно спит – ее веки в опушке длинных темных ресниц подрагивают. Мне бы полежать спокойно, послужив милой женщине подушкой, но нестерпимая боль оказывается сильнее…