Книга Наваждение Беса, страница 88 – Елена Левашова

— Нет, не самим. Я не пустое место, Насть. Те, кто потерял деньги, заинтересованы их найти. Я помогу это сделать, взяв с них обещание оставить Стычкина в покое. Но это будет потом… А сейчас… Пусть он тихонько живет с твоей мамой. Не высовывается. Завтра перед рейсом поговорю с ним.

— Спасибо тебе, родной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бесо

— Сначала вам назначат терапию, угнетающую собственный иммунитет. Через некоторое время проведут трансплантацию стволовых клеток. Операция длится не более двух часов. Через катетер в ваш организм поступят новые клетки крови. Никаких разрезов и травм, – успокаивающе произносит Семен Сергеевич. – В стационаре вас будут наблюдать порядка двух месяцев.

— Так долго… То есть мне и сейчас нежелательно контактировать с людьми?

— Совершенно верно. Но после угнетения собственного иммунитета общаться будет нельзя ни с кем. Разве что с женой, и то… Она должна пройти полное обследование, чтобы ненароком не заразить вас чем-нибудь. Временное отсутствие иммунитета гораздо страшнее, чем сама болезнь. Нужно потерпеть, Бесо…

— Понимаю. И буду терпеть, Сергей Семенович. Я не представляю жизни без семьи. Черт… Я ведь думал, что умру. На полном серьезнее решил, что не выкарабкаюсь. Перед отъездом я могу встретиться с родственниками жены?

— Нежелательно, Бесо. Родственники потерпят, ведь так?

— Ох, не знаю, доктор. Кажется, без меня все разваливается – бизнес, безопасность в доме, вообще все!

— Вам кажется. С сыном поговорите по телефону. Достаточно того, чтобы Настя сопроводила вас в клинику. И побыла там немного. Первые дни вас будут содержать в инкубаторе, чтобы предотвратить отторжение клеток.

— На все готов, доктор.

Я аккуратно выполняю врачебные рекомендации, стрясаясь всегда носить при себе медицинскую маску и противовирусные защитные кремы. Улетаем мы ранним рейсом. Я выкупаю все билеты в бизнес-классе, чтобы лететь в одиночестве. Накануне отъезда Настя проходит обследование. С ее отцом я не встречаюсь. Откладываю разговор на потом. Поручаю Владу и Лютому установить наблюдение за домом Настиной мамы. Уже в аэропорту они отсчитываются, что наняли двух телохранителей в одной из лучших фирм, предоставляющих такие услуги.

— Настен, твоим родителям ничего не угрожает. Возле дома всегда дежурят телохранители. Я поручил Нине Васильевне готовить пищу и убирать дом твоей мамы. Не надо ей сейчас геройствовать. Пусть спокойно живут. Больше отдыхают, общаются. Лишь бы со Стычкиным ничего не стряслось.

— Что ты имеешь в виду, Бесо? – хмурится Настена.

— Я заболел после освобождения из тюрьмы, – дрогнувшим голосом отвечаю я.

— Он никто мне, Бесо. И я не хочу думать о нем, беспокоиться. На крайний случай мама позвонит, если Стычкину вздумается заболеть. Я больше волнуюсь за маму… Хоть она и регулярно посещает врача, но… Такие стрессы ей ни к чему.

— Настен, ты побудешь со мной совсем немного и…

— Я не хочу тебя оставлять, – отвечает она надрывно. – Я оформлю академический отпуск и вернусь. Целых два или три месяца, Бесо! Как я без тебя выдержу столько времени?

— Зато потом я намерен жить долго и счастливо.

Все проходит в точности, как описывал Семен Сергеевич. Мне угнетают иммунитет, делают его полностью стерильным, чтобы наверняка удостовериться, что в костном мозге не осталось злокачественных клеток. Спустя некоторое время – после получения результатов анализов – проводят процедуру аутотрансплатнтации.