Книга Наваждение Беса, страница 77 – Елена Левашова

— Помогите! Вызовите скорую!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Настя

Я словно врезаюсь в его взгляд… Натыкаюсь на него, как на холодную, непробиваемую стену. Мгновенно замерзаю, не в силах выдерживать его ненависти и досады. Бесо не любит быть слабым. А слабым в глазах женщины тем более…

Я наклоняюсь к его лицу и слежу за дыханием… Глажу лоб, щеки, стираю кровь влажной салфеткой, случайно оказавшейся на столе. Плюю на платье и чулки – почти разваливаюсь на полу и кладу голову мужа на колени.

— Бесо, ты меня слышишь? Как ты? Что с тобой?

— Брось… – сипит он. – Брось меня… Оставь. Так будет лучше.

— Господи, боже ты мой! – в кабинет вбегают Городецкий и Галицкий. – Бесо Георгиевич, вызвать скорую?

— Зачем вы спрашиваете, вызывайте скорее, – тоном, не терпящим возражения, говорю я.

Павел Афанасьевич выражает молчаливое сочувствие и тотчас выполняет мой приказ. Городецкий же продолжает бегать вокруг Бесо козликом. Заламывает руки и причитает. Наверное, переживает о гонораре… Иного объяснения его поведению я не нахожу.

Бесо часто дышит и молчит. Отводит глаза, не в силах справиться с охватившим его стыдом. Пытается подняться, но я насильно удерживаю его на себе. Глажу лицо, вдыхаю запах мужа… Господи, как я скучала… Любимый мой. Нежный, родной, единственный… Слезы застилают глаза, а душу рвет непонимание. Страх, боль, уныние… Что бы ни случилось, я буду рядом. Я не оставлю…

— Настя, уходи. Я не хочу, чтобы ты здесь находилась, – слабым голосом произносит он, уворачиваясь от моих рук.

— Не уйду, пока не провожу тебя в больницу.

— Мне охрану вызвать?

— Вызывай. Я лягу на тебя, пусть посмеют меня тронуть. Я…

— Ох… Черт… Лучше тебе меня бросить.

— Брошу. После твоих слов и… И вообще… Брошу, Бесо. Оставлю тебя и никогда больше не подойду. У меня тоже есть гордость. Но сейчас я не уйду.

— Меня Влад отвезет и побудет со мной. Зачем тебе…

— Я сказала, что не уйду.

Врач скорой помощи перекладывает Бесо на носилки. Спрашивает о его хронических заболеваниях, привычках, перенесенных операциях и травмах. Бесо отвечает односложно. Все время посматривает на меня, словно боясь сказать правду. Его грудная клетка тягостно вздымается, а с губ слетает вымученный стон. Он искренне желает, чтобы меня здесь не было.

— Да скажите же вы мне хоть что-то! Я ведь могу навредить вам, если… – сетует врач, разбирая чемоданчик с ампулами.

— Вы врач. Вот и разбирайтесь, – отстранённо протягивает Бесо.

— Девушка, милая, вы мне скажете?

— Я ничего не знаю. Везите моего мужа в больницу, пусть на месте решают, как его лечить.

Кажется, Бесо все равно. Он смотрит немигающим взглядом в даль, словно в ней таится что-то страшно интересное.

На меня не обращает внимания – мои прикосновения остаются без ответа.

— Девушка, может, вы пока за вещами съездите? – с сомнением в голосе спрашивает врач, окидывая взглядом мой наряд.

— Нет, я не оставлю мужа.

В приёмном отделении городской больницы многолюдно. Люди ожидают своей очереди в коридоре, стоя возле кабинетов на костылях, сидя в инвалидной коляске, лежа на лавочках, теснящихся вдоль стен. От концентрации запахов пота, лекарств и больничной еды меня воротит. Я давно ничего не ела… А еще нестерпимо хочется в туалет. На висках набухают мелкие бисеринки пота, в ушах ревет частый, поверхностный пульс. Хочется на воздух. И срочно… Я сглатываю, пытаюсь унять приступ тошноты, и крепче сжимаю ладонь мужа.