Книга Отец (не) моей дочери, страница 56 – Елена Левашова

— Спокойной ночи, Тина, – сухо добавляю я.

Минуты складываются в часы, ночь завладевает домом, а я не сплю, брожу по гостиной, подбрасываю в камин дрова и думаю о своем будущем… Завтра я поставлю точку в наших с Тиной отношениях. Она права в одном – это не будет легко. Ее рационализм и любовь к деньгам не позволят сдаться. Она будет молить о прощении и отказываться от своих слов. Взывать к моему благоразумию и обещать золотые горы. В частности, повторит свой "козырь" – про снисходительное отношение к мужским изменам. Накрываюсь пледом и смотрю на ускоряющие всполохи огня в камине. Он догорает, возвращая полуночную темноту. Закрываю глаза, гадая, как уговорить Тери пойти в опеку. Как заставить подыграть мне? Подумаю об этом завтра…

Лев.

Знала бы Тери, сколько мне приходится прилагать усилий, чтобы не разбить ее телефон. На меня с экрана смотрит Тина… Улыбается и демонстрирует подписчикам кольцо. Я не дарил его, но выглядеть одураченным в глазах Тери я не хочу. Но ее это, по всей видимости, мало заботит – в ее глазах вспыхивает неподдельное счастье, когда я говорю о дочери.

— Помоги мне, Тери… Я хочу стать для Дарины настоящим папой.

— Знаешь, Лев, несколько месяцев назад эта мысль вызывала во мне бурю негативных эмоций. Но теперь… Я тоже хочу, чтобы ты стал для Дарины самым лучшим папой на свете, – улыбается она. – И я вижу, как ты стараешься для нее. Она для тебя не обуза, а самое большое сокровище. Ребенок все чувствует – боль, любовь, раздражение, но равнодушие – больше всего… Ребенок остро чувствует, когда он не нужен. Ты можешь дарить подарки или фальшиво улыбаться, делать вид, что слушаешь, поддерживая беседу, но не любить…

«– Все это чувствовал я… Меня воспитывали, кормили, водили на секции, справлялись о моих оценках, заставляли заниматься спортом. Но я – как личность со своими интересами и пресловутым «я» не представлял ценности… Был как приложение к благополучному дому…».

Слова Этери, как заточенное лезвие поддевают мои детские переживания, открывая застарелую рану. Не позволю, чтобы моя Дарина чувствовала подобное… Я сгорю от стыда, если мой ребенок будет считать себя нелюбимым… И сейчас идея о браке с Тиной, как никогда кажется мне бредовой. Как я мог допустить мысль, что она станет матерью для Дарины?

— Да, я очень к ней привязался. Кажется, полюбил с первого взгляда мою малышку, – расплываюсь в улыбке. – Кстати, она наверху. Пойдешь к ней?

— Мне можно? Это все-таки твой кабинет. Ты не против, если я немного отвлекусь и займусь уборкой? Это для меня своеобразная медитация, – улыбается Тери, заправляя за ухо волнистую прядь. Никакая она не моль, как ее пренебрежительно назвала Тина… Красивая женщина… Красивая, потому что ее красота не только внешняя – из нее струится любовь к жизни, а я чувствую этот поток почти ощутимо…

— Да, – вздыхаю облегченно. – Признаться честно, второму этажу требуется уборка, я немного запустил дом.

— Ты? – усмехается Тери. – Я таких аккуратистов сроду не видела.

— Тери, может, ты хочешь чаю или кофе? Я сварю, а мы…

«Мы можем поболтать и получше узнать друг друга», – добавляю мысленно.

— Спасибо, Лев, я, похоже, перепила кофе – нас им угощали в строительной фирме, а потом мы с Ничкой… – Этери устало растирает шею.