Книга Помоги вернуть сына, страница 65 – Елена Левашова

— Да, как видите, возможно, – вздыхает Марина Дмитриевна, бросив на меня уничтожающий взгляд. – Что только девицы не выдумают, что стать частью уважаемой семьи!

Ну уж нет… Она решила, что я буду молчать? Слушать сочувственные вздохи посторонних людей и ее излияния несчастной и «обманутой» матери?

— А с чего вы решили, что я хочу стать членом вашей семьи? – металлическим голосом произношу я. Гости замирают и вмиг переводят на меня взгляды. Отрываюсь от стены и выхожу в центр гостиной. Я совершенно одна… Нет папули, мамы или бабушки… Нет никого, способного за меня заступиться. Я у себя одна… И я буду защищаться.

— Ну как же, милочка? – дрогнувшим голосом отвечает Марина Дмитриевна. Складывает пальцы в замок и прищуривается, разглядывая меня, как букашку. – Я еще не встречала девушек, равнодушных к моему сыну, – ухмыляется Данилевская. Гости глуповато поддакивают.

— Полюбуйтесь, это я. Та, кто не оценил достоинств вашего сына.

— Он умен, чертовски красив, успешен, богат… Да любая из кожи вон вылезет, чтобы стать его женой. – Фыркает мамаша.

— А еще он самодовольный индюк. Посмотрите, кого вы воспитали? – обвожу взглядом невольных зрителей нашей словесной баталии. – Ваш сын… он избалованный, развращенный, бесчувственный сухарь! Он неспособен испытывать человеческие чувства – уважение, сочувствие, любовь. Вы не научили его. Он живет страстями – своим «хочу». И я…

— А кто ты, оборванка? – взвизгивает Арина, не выдержав оскорбительных слов в адрес жениха. – Бедная сиротка, нищенка без рода и племени! – лицо Арины затапливает краска неприкрытой ярости.

— Кто я? Моя фамилия Аракчеева – я потомок графа Алексея Аракчеева – великого патриота и царедворца России. Так что я не безродная нищенка, как вы изволили выразиться, а графиня. Да, я обратилась к Руслану за помощью, но… Вам не стоило устраивать эту сцену, Марина Дмитриевна, – обращаю взгляд на Данилевскую. – Мне не нужен ваш сын. Если хотите знать, это не я, а он не подходит мне! Вы могли просто поговорить со мной…

— Графиня, значит? Вот как? – на ее лицо наползает потрясение.

Марина Дмитриевна вздыхает, бросив извиняющийся взгляд на гостей. Они тактично молчат. Ковыряются в тарелках и ёрзают на местах, сочувственно взирая на нас. Очевидно, их поглотил коллективный стыд.

— Ты можешь пообещать здесь, в присутствии свидетелей, что не будешь держаться за Руслана? И не позволишь его ребенку расти без отца? – чеканит Данилевская. Она переводит взгляд в сторону и вмиг сникает. Словно сдувается, как разорванный шарик. В дверях стоит Руслан…

— Что здесь происходит? – произносит он сухо. – Мама, почему Лада здесь? И о каком ребенке речь?

Марина Дмитриевна заламывает руки, хватая воздух ртом. Арина краснеет, как спелый помидор. Я продолжаю стоять на месте, боясь пошевелиться… Интересно, какую часть разговора он слышал?

— Я задал вопрос, – повторяет с лицом, побелевшим от потрясения или гнева.

— Как о каком ребенке, сынок? Ты что такое говоришь? – сетует Марина Дмитриевна. – О вашем с Ариной.

— Я, пожалуй, пойду, – не выдерживаю я. Ни к чему мне быть свидетельницей некрасивой семейной ссоры.

— Лада, останься, пожалуйста, – взмаливается Руслан. Подходит ко мне так близко, что я чувствую струящийся от него жар. – Я все объясню. Пожалуйста, выслушай.