Книга Помоги вернуть сына, страница 39 – Елена Левашова

«Ненавижу… Ненавижу… Ты только все портишь…».

А у меня внутри разливается тепло от осознания того, что я успел. Выгнал перепуганного паренька и сунул кучерявой регистраторше квитанцию и деньги.

— Идём, – тяну ее в коридор, ощущая неловкость от присутствия в кабинете строгой тетки.

— Зачем? Ты только все портишь? Я могла бы сама… – Лада всхлипывает, облизывает розовые губы, часто дышит. Хочет казаться взрослой, самостоятельной, а на деле – испуганная лань. Глазищи синие, ясные, как море во время штиля, доверчивые…

— Дура…

И я дурак… Чуть не потерял свою персональную рабыню… Игрушку, домработницу, любовницу… Малодушный ублюдок – я так и не могу признаться, что она значит для меня гораздо больше. Смотрю в синие бездны, стираю с лица соленые дорожки и дрожу от переполняющих меня чувств: я ее чуть не потерял… Закрываю глаза, вспоминая плотоядный взгляд паренька на Ладку и стискиваю зубы. Моя… Целую в дрожащие веки, мокрые от слез щеки, а потом без раздумий сминаю в поцелуе губы. Может, так она поймет? Потому что слов у меня нет… Они растворяются в океане обиды, обесцениваются, становятся горькой ядовитой водой… Если начну говорить, скажу лишнего. Нам двоим это сейчас не нужно.

— Рус…

Лада обнимает меня в ответ, целует, касается кончиком сладкого языка моих губ, гладит ладонями затылок. Тает в моих руках.

— Сейчас пойдем покупать кольцо. – Произношу хрипло, отрываясь от нее.

— Аракчеева, Данилевский! Регистрация послезавтра в одиннадцать. Устраивает? – в дверях появляется регистратор.

— Да, оформляйте. Приедем без опозданий. – Кричу в ответ.

— Зачем это? Брак у нас фиктивный. – Фыркает Лада и отстраняется.

— Фиктивный. Я никогда не женюсь по-настоящему. – Раню словами в ответ. – Но для комиссии мы настоящая семья. И, если потребуется, ты будешь смотреть на меня влюбленными глазами и заглядывать в рот. Поняла?

— А ты? – Лада гордо вздергивает подбородок.

— Что я?

— Тоже будешь так на меня смотреть?

«Я давно так смотрю – как потерявший мозги идиот».

— И я. Но тебе ведь это нужнее? Комиссию будем приглашать в мою квартиру. Я оформлю тебе временную регистрацию на длительный срок.

— Они что… А у меня же дом есть! Это мое наследство!

— Мы семья, Лада. И должны жить в одной квартире. Ну… в глазах комиссии.

— Понятно. – Вздыхает она, а мне вновь хочется ее поцеловать. А лучше – утащить в свою берлогу и наказывать за глупость. Долго и сладко.

— Поедем в ювелирный, а потом в детский магазин.

— Зачем? В детский-то зачем? Да и кольцо…

— Оборудуем пустую комнату. И перевези ко мне свои вещи. Немного – баночки там всякие, шарфики, маечки, расческу. Чтобы комиссия увидела, что ты у меня живешь.

— Да с моими вещами-то понятно. Но… ты не волнуйся, я потом все увезу. Левушкины игрушки, все лишнее…От нас и следа не останется, когда это все закончится. Спасибо тебе… Огромное спасибо. – Лада встает на носочки и целует меня в уголок рта. Не выдерживаю – запускаю пальцы в ароматные волосы и раскрываю языком губы. Впитываю в себя ее дыхание и вкус сладких губ, выплескивая в поцелуе невысказанные слова.

— На здоровье, – прижимаюсь лбом к ее лбу и тяжко дышу. Обнимаю, глажу по хрупким плечам, спине, волосам… – Поедем, Лада. Не то я… Лучше тебе не знать.

Она садится на мотоцикл и обнимает меня за талию. Дрожит. Поправляет полы кремового нарядного платья, прижимается щекой к моей горячей спине. Ветер взвивает волосы и успокаивает пылающую кожу мягким объятием, словно шепчет: «Все хорошо, Русик… Ты успел».