Книга Загадай меня, страница 58 – Елена Левашова

— А какое отделение? – не сдается Лика.

— Отделение патологии беременных, на четвертом этаже.

Беккер бросает на меня полный вины и сочувствия взгляд и уходит. Я снова вижу белый потолок и голубые стены, лица персонала, сливающиеся в цветную картинку. Я слишком слаба, чтобы скандалить с Ликой или просить ее не приходить. Может, нам вправду стоит поговорить?

Меня определяют в просторную четырехместную палату. Аккуратно перекладывают с каталки на кровать и уходят. Соседки здороваются и приветливо предлагают мне присоединиться к чаепитию. А мне, верите, так хреново… Голова кружится, по телу струится слабость, да еще и на душе кошки скребутся… Не хочу ни с кем разговаривать, знакомиться, пить чай… Вот от еды бы я не отказалась! Называю девушкам свое имя и отмахиваюсь от чая, сославшись на плохое самочувствие. Отворачиваюсь к стенке, прикрывшись больничным одеялом. На экране мигает оповещение о входящем сообщении: Майка Малинина! Ну наконец-то, вспомнила о подруге! Мне нужна пижама, чистая одежда, предметы гигиены.

— Как ты там, Варюш? Вещи привезу тебе чуть позже. Вкусную еду не обещаю, – и грустный смайлик.

— Спасибо, Малинина. У меня будет двойня, представляешь? Хочу сказать у нас, но… Знала бы ты, как я переживаю за Федьку! Очень скучаю за ним.

— Понимаю, Поленочкина. Крепись, думай о детях. Это так здорово! Зато отмучаешься за один раз. Варька, к тебе не приезжала Беккер? Она та-ак восприняла это все! Я думала, у нее припадок случится.

— Приезжала. Мне было так плохо, Майка. Я прогнала ее. Не до разговоров сейчас. Ладно, пока. Жду тебя, Малинина.

Откладываю телефон и жду вызова на осмотр. К моему счастью, сердобольная работница столовой оставляет для меня ужин. Рыбная запеканка, водянистое пюре и консервированный зеленый горошек. Фу-у-у! Я ковыряюсь вилкой и пытаюсь что-то съесть. Ешь, Варюха, думай о детях! Мне хочется в душ, переодеться, воспользоваться туалетом (желательно, комфортным), но больше я желаю что-то узнать о Феде. Беспокойство свербит меня, как жучок-короед.

Врач назначает кучу анализов, осматривает живот, сокрушаясь по поводу моей бледности и худобы, цокает, охает, а потом устанавливает капельницу.

Я терпеливо лежу, искренне желая поскорее избавиться от колючего шерстяного свитера, злюсь на запаздывающую Майку, дремлю, ерзаю на скрипучем клеенчатом матрасе, пока меня не вырывает из задумчивости голос… Беккер! Опять она!

— Варенька, не прогоняй меня. Пожалуйста, – тараторит она. Бабуля сварила куриный бульон с клецками, я еще тут… вещи тебе принесла. Маечка собрала. – Она поправляет аккуратную гульку и прячет ноги в бахилах под стул.

Ах, Маечка? Еще одна… предательница. Сговорились, значит? За моей спиной сговорились!

— Давай свои клецки, Беккер. Я такая голодная… А ты… благодари Элеонору Альбертовну.

— Кушай, кушай, моя хорошая, – Беккер натужно сглатывает и протягивает мне ложку. – Хлебушек надо?

— Давай.

Соседки по палате странно косятся на нас, а потом выходят в коридоре, подхватив верхнюю одежду. «Варюш, мы пойдем прогуляемся, там такая погода хорошая!» – сообщают они и оставляют нас наедине.

Я чавкаю, пью бульон прямо из тарелки, а Личка молчит. Не выносит мне мозг лекциями о культуре питания, не закатывает глаза, не сокрушается о моей невоспитанности… Смотрит с такой болью, от которой щемит сердце…