Книга Бабочка в стекле, страница 129 – Елена Левашова

— Алексей Иванович, здравствуйте, я завтра улетаю в Кёльн, вы не хотите сопроводить меня до аэропорта? Конечно, на моей машине, а потом вы просто отгоните её на стоянку холдинга, договорились? В дороге и поговорим. – Предложил ему Борис.

— Вы знаете, не положено, – смутился Семенихин, – но поговорить мне с вами нужно, спросить у вас одну деликатную вещь. Да и не водил я таких машин никогда...

— Хорошо, я заеду завтра за вами в управление часам к одиннадцати и поговорим где-нибудь в городе, идёт? – Борис подумал, что «деликатная вещь» связана с Анной.

— Хорошо, заезжайте.

Теперь самое страшное – допрос Берты. Она и в прошлый раз начинала показания с обвинений и крика: указывала следствию на то, как поступить, кто виноват и как они плохо работают, что до сих пор не посадили Анну за решетку. А ещё лучше – на цепь. Кстати, ненавидеть Анну у неё были причины, если чувства Берты к Юргису подтвердятся. По телефону Семенихин позвонил Берте Колосовской и пригласил в совещательную комнату. Невозмутимая, она с таким видом, будто делает одолжение, вошла:

— Что нового, Семенихин? Чем порадуете? Меня удивляет, что дело не закрыли за отсутствием улик, ведь столько времени прошло, а у вас ничего?! – спросила она.

— Берта Михайловна, скажите, вы знали Нину Савицкую? Заместителя начальника экономического отдела, то есть Юргиса?

— Конечно, знала, это мои подчиненные, я их всех знаю! А в чем дело? Нине предложили должность в крупной юридической конторе.

— Какой именно?

— А мне откуда знать? Только она уволилась чуть раньше Раудиса. Вы думаете?..

— Вполне возможно, только доказательств нет о её причастности к краже. Сотрудники утверждают, что они с Юргисом были любовниками, вам что-то об этом известно? – Семенихин пристально посмотрел на Берту, желая отследить её реакцию.

— Нет, неизвестно! С Анной он не жил, об этом все знали, а личную жизнь каждый имеет право вести по своему усмотрению...

— А почему следствие идёт уже больше года, а о Нине я узнаю только сейчас? – Семенихин был сегодня в ударе.

— Потому что подписи везде стояли его, в банке был он. У нас много сотрудников, Семенихин: кто-то в декрет ушёл, кто-то переехал из города, мы ждали ухода Нины и не связали это с Юргисом, – отвечала Берта. – Тем более что сразу после ухода Нины пришёл Горцев Игорь, который сейчас на месте Юргиса. С таким же успехом можно и его считать сообщником, вы согласны?

Конечно, он согласен. Только сообщник обязательно у Раудиса был, и ему предстояло выяснить, кто это?

Допрос на сегодня был закончен. С ворохом бумаг Семенихин отправился в управление – обдумывать происшедшее. За последний год он закрыл сотни дел, но этот «висяк» так и был на нем. Не ошибся начальник, когда давал ему дело Колосовских...

Семенихин выгреб из-под стекла на столе свои прежние наработки и смял их. Вышел на террасу и закурил. Что придёт в его рыжую голову на этот раз? Неужели отложить дело и перестать заниматься им? Отложить в папку «висяков»? Смириться со своей несостоятельностью? Но его преследовала эта красная папка!

Он взял чистый лист бумаги. В центре он всегда писал имя – Юргис. Вспомнил, что надо проверить местонахождение Савицкой. Написал два имени рядом с ним: Берта и Нина, просилось третье – Анна. Мотивы у неё, как у жены, были ещё покруче, чем у Берты: навредить Нине. Хотя... Анна сказала, что инициатором развода была она. Никаких вопросов, связанных с поиском подрядчиков, она не решала: занималась только переводами. Отсюда вывод, что ей эта информация о подставных фирмах была недоступна.