Книга Сжигая мосты. Развод, страница 76 – Елена Левашова

— Уважаемый суд, я ходатайствую о допросе несовершеннолетнего Вадима Метлицкого. Он достаточно взрослый, чтобы ответить, – твердо произносит Исаак Миронович.

Вадик что-то шепчет мне на ухо, крепко сжимает мою ладонь и уверенно подходит к трибуне.

— Я люблю обоих родителей, но хочу жить с мамой. Вы поймите, уважаемый суд, папа со мной не справится один. Он не умеет готовить суп и кашу, стирать и убираться в доме. Он никогда не делал этого. Можно мне жить с мамой? Я так понимаю, папа оставляет ей дом?

Повисает напряженная пауза. Пусть только попробует не оставить!

— Божена Викторовна, чем вы зарабатываете на жизнь? – хмурится судья.

— Я владею небольшим цветочным салоном.

— Доходов от вашего бизнеса хватит, чтобы содержать дом и…

— Хватит! – поднимается мамуля. – Извините, уважаемый суд. Я мама Божены. Мы собираемся открывать второй магазин, а потом и третий… Сеть цветочных бутиков.

— Суд удаляется для принятия решения, – выдыхает судья.

* * *

Сердце переполняет счастье… Наконец-то я свободна… Господи, неужели это случилось? Мы бежим по лужам и смеемся – я, мамуля и Вадька. Плевать на набравшие воду ботинки и пронизывающий, забирающийся под воротник пальто ветер – меня греет надежда, любовь и вера… Если родится девочка, обязательно назову ее так – Вера…

— Ура-а! – кричит Вадька, подпрыгивая и срывая с дерева пожухлый, мокрый лист. – Мама, я молодец у тебя?

— Еще бы! – соглашается мама. – Ну-ка, быстро в кафе! Нет, в ресторан. Божена, не дай бог, простудишься. Давайте поедим и выпьем чаю, отдышимся. У меня до сих пор в голове кружатся слова судьи. Он так грозно на нас смотрел – думала, приговорит к расстрелу.

— Ага, мамуль, – поддакиваю я, завидев приличное заведение неподалеку. – Суд постановил, учитывая согласие обоих супругов, отсутствие имущественных претензий друг к другу расторгнуть брак и… бла бла бла. Жорик всучил Исааку дарственную на дом. Сам не решился отдать ее мне.

— Господи… Я так рада, мои хорошие. Вадька, ты не в обиде на суд? – обнимает сынишку мама.

Суд признал право опеки у обоих супругов, но учел пожелание Вадима проживать со мной. Жорик судорожно вытирал со лба пот и бубнил про клининг и «пару дней на выезд». Так и быть – я дам им с Анфиской немного времени… А потом выброшу всю мебель и куплю новую…

— Божена, еще чайку? – спрашивает мама, улыбаясь и помешивая в чашке сахар.

— Да, мам. Ноги промокли. Нужно такси вызвать, не хочу простудиться. Да и Вадик…

— Ты звонила Мише?

— Да. Номер не обслуживается. Думаю, инструкции по безопасности он получает напрямую от следователей. Так положено в таких случаях, да?

— Полетишь завтра, дочка. Ты разведена. Свободна и беременна. Прогонит – ничего… Справимся, вырастим нашу Томочку.

— Что? Мам, а я хотела...

— Я думала, в честь матери дочку назовешь. Хотя… Не слушай меня, Божа, – отмахивается мама. – Открывай приложение и покупай билет. Вам надо поговорить, дочка. Миша должен знать обо всем, что происходит в твоей жизни… Не бойся…

— А если он не поверит? Прогонит? Мама, я тогда просто умру, я...

— Веди себя с достоинством. Не унижайся. Говори твердо, не волнуйся. А там... Пусть решает, что ему с этой информацией делать. Не маленький.

— Как же я боюсь, мам...

— Мы с Вадиком прилетим следом, если понадобится. Ты только звони мне, не заставляй волноваться.