Книга Тот, кого не люблю, страница 85 – Елена Левашова

— Уважаемый суд, я ходатайствую о предоставлении заключенному Филиппу Шнайдеру права на короткое свидание. Зоя беременна, ее супруг перенес тяжелую операцию. Позвольте родным людям поддержать друг другу в такое трудное время, – умно включается в монолог судьи Либерман. – Пять минут. Мир не сойдет с орбиты, если Зоя и ее мама обнимут отца.

— Пять минут, – металлическим голосом произносит судья и захлопывает папку.

— Объявляется перерыв! – кричит секретарь суда.

Краем глаза вижу, как к нам несется мама. Счастливая, заплаканная, она являет собой совершенно трогательное зрелище.

— Оксана… Зойка моя, Зайчик, – обнимает нас папа.

— Папуль, ты не злишься на меня? Я так виновата, что плохо о тебе думала… А это все Виталий. Надеюсь, сегодня все решится самым лучшим образом.

— Да брось ты, Заяц. Я сам виноват. Вины не отрицаю, отсижу, только положено, вы меня только ждите, девчонки, ладно?

— Будем ждать. Пап, я второго жду. И замуж вышла за отца Мишутки, видишь Роберта – во-он он сидит. Улыбается и на нас смотрит. Мне тебе столько надо всего рассказать. Какие же эти пять минут стремительные.

— Оксаночка моя… Зоенька… Какого вы мне адвоката умного нашли, ишь ты! И я уже почти дважды дед!

— Да, Моисей Лазаревич гений. Он добьется колонии-поселения, вот увидишь.

— Ладно, девчонки, пора по местам, – грустно вздыхает папа.

В зал, в сопровождении охраны, входит Крест…

— Встать! Суд идет! Слушается дело Филиппа Шнайдера…

Успокоенная объятиями папы, я возвращаюсь на место. Кажется, уже и не слушаю никого – сжимаю руку Роберта и терпеливо жду приговора.

Зоя.

Сердце переполняет надежда на лучшее… Я даже забываю о наших с Робом неурядицах – Кире, отсутствии денег, проблемах со здоровьем… Все кажется ничтожным после того, как я увидела папу… Он в клетке. Живет с десятью такими же мужиками в камере, ест дрянную пищу и спит на твердом матрасе. Но хуже всего, что он не распоряжается своей жизнью. Его лишили самого ценного – свободы, ответственности за себя. Выбора, воли, возможности быть собой и создавать собственное будущее… Разве его ситуация сравнится с нашей? Я завтра же могу выйти на работу или взять в аренду ларек взамен сгоревшего. Начать что-то делать или не делать… А отец вынужден подчиняться чужим приказам и жить по указке…

— Слово предоставляется свидетелю защиты Виталию Крестовскому, – голос судьи вырывает меня из омута тоскливых мыслей.

Крест поднимается с места. Опасливо озирается по сторонам и проходит к трибуне. Его верные псы идут следом, сопровождаемые возмущенным взглядом судьи и его секретаря.

— Виталий Андреевич, вы подтверждаете, что улики, предоставленные следствию, были фальшивыми?

— Подтверждаю, – громко произносит Крест.

Перевожу взгляд на папу, замечая вспыхнувший в его глазах огонек. Неужели, отпустят? Крест признался в подлоге, подставил себя… Не понимаю, для чего он делает это? Играет в запоздалое благородство? Или… Не верю, что Крест способен на такое. Скорее всего, ему предложили сделку со следствием, вот и все.

— То есть вы намеренно увели следствие по ложному следу? Для чего вы так поступили?

— Я влюбился в дочь заключенного Филиппа Шнайдера, – вымученно вздыхает Крест.

Чувствую, как кровь пульсирует в ушах, а щеки заливает румянец. Любил? Меня? Это он что такое сейчас говорит?