Книга Чудо для Алисы, страница 58 – Елена Левашова

— Я поняла тебя, Любань. Нет, не мог. Мы как с цепи сорвались, представляешь? И как только вспомнили о безопасности? – краснею я, делая глоток ароматного чая.

— Ну и слава богу! Я боялась, что после Петьки ты никого не подпустишь к себе. Все-таки первая любовь и первое предательство.

— Люб, перестань. Да, Петя оказался не готовым разделить мои проблемы, но…

— Он слизняк, Алис! И не мужик, в отличие от Богдана, – Люба подносит к моим губам ложку с вареньем. Я послушно открываю рот и проглатываю сладкий сироп.

Тревога на мгновение отступает. Может, мне стоит без оглядки довериться судьбе? Люба утешает меня, но от моего взора не скрывается ее беспокойство: девчонка покусывает губы, теребит длинную рыжую косу и ест, ест, ест…

— Люба-а-ань, а Любань? – Я забираю из ее рук ложку и пристально смотрю в глаза.

За секунду в них собирается столько слез, что ими можно затопить Снегирево.

— У меня было с ним все, – шепчет она, сморкаясь в салфетку.

— С Богданом?

— Тьфу, нужен мне твой красавчик триста лет! – отмахивается Люба. – С Боголюбовым.

— Как? Я не понимаю… На первом свидании? Любочка, что ты такое говоришь? Как это произошло? Он тебя принудил?

— Ага, меня принудишь! – Люба вытирает слезы и усмехается. – Лисена, я вела себя как дешевка. Мир подвез меня к дому, а я… пригласила его к себе и призналась в любви.

— Господи… – шепчу я. – Люба, ну как? У тебя же никого не было? И ты не испугалась?

— Алиса, мне так хотелось прикоснуться к нему хотя бы раз, понимаешь? – с придыханием отвечает она. – К такому красивому, высокому, успешному… Парню из другого мира, случайно забредшему в наше захолустье. Скажи, ты понимаешь меня? – В глазах Любы застывают слезы и мольба.

— Конечно, понимаю. Успокойся, не плачь. – «Ни черта я не понимаю! Ни черта!»

— Он сбежал, Лисен. Когда понял, что был первым, вышел покурить и уехал не попрощавшись. А что я хотела? Я выставила себя продажной девкой, и Мир поступил…

— Он поступил как трус! – выпаливаю я. – Хочешь, я поговорю с ним? Или с Богданом?

— Не вздумай. Я и не надеялась на продолжение. Считай это приятным бонусом к свиданию для деревенской дурехи.

— Люба, ну зачем ты так? Почему же ты так себя не любишь?

За окном темнеет, начинается снегопад. Снежинки стучатся в окно и мягко вьюжат, стирая с лица земли следы ног и шин…

Богдан

Впервые за последние годы я радуюсь звонку отца. В душе прорастают хрупкие ростки принятия и прощения, и я, как заботливый садовник, вырываю укоренившиеся сорняки обиды и ненависти. Желание позвонить Алисе искрит на кончиках пальцев, но я безжалостно усмиряю его.

Я скучаю и думаю о ней каждую секунду… Хочу сказать Алисе об этом. И о том, что помирился с отцом, – тоже. Среди переполняющих меня чувств отыскиваю затаившуюся ревность. Она подтачивает меня изнутри сомнениями: неужели Боголюбов был у нее первым? И если нет, где этот глупец, отказавшийся от Алисы? Почему они не вместе? Я не думал, что могу быть таким собственником и ревнивцем.

Прошлое растворилось в небытии, подобно мелькающему за стеклом Бэна черно-белому пейзажу городских улиц. Не хочу о нем думать и ревновать Алису к тому, что кануло в Лету. Меня отрезвляют мысли о моем настоящем – куда более реальном и ужасающем.

Бросаю взгляд на часы. До ужина в доме отца достаточно времени. Сворачиваю с широкой улицы с интенсивным движением в темный переулок, ведущий к мосту. Проезжаю памятник Пушкину и неожиданно упираюсь в строение Института живописи и скульптуры. Меня преследует все, что связано с Алисой! Улыбаюсь странному совпадению, провожая взглядом старинное здание, отделанное лепниной. В конце квартала замечаю большой детский магазин, нарядно украшенный разноцветной подсветкой. Припарковавшись возле входа, я застегиваю куртку и поднимаю с пассажирского кресла айфон. Черт, пропущенный от мамы!