Онлайн книга «Несбывшаяся жизнь. Книга 1»
|
Автобус с детьми уезжал через неделю. Все дружно ревели. Почти для всех это была первая длительная разлука. Лиза смотрела в заплаканное дочкино лицо – и сердце рвалось от боли. Зря она на это решилась. Анюта так мала, так привязана к ней… Точно начнет тосковать, перестанет есть, будет плакать во сне… Для дочки это не неприятность, а огромное детское горе. Лиза обнимала ее, напоминала о даче, о лесе и речке, о птичках и бабочках. — Помнишь, Анюта?.. Но дочка мотала головой и повторяла, что не хочет ни полянок и игрушек, ни речки и леса, ни всего остального. Она хочет быть здесь, с мамой – спать в своей кроватке, пить на ночь молоко с печеньем, а утром идти в детский сад. — За ручку! – сквозь слезы повторяла она. – С тобой за ручку! Девочка моя! Лиза чуть не дрогнула, чуть не сломалась. Но собралась, пообещала приехать на выходные – и, слава богу, автобус тронулся, а потом скрылся за поворотом. Отерев слезы, Лиза быстро пошла к метро. Июнь и июль были жаркими, а в августе начались проливные дожди. Родители созванивались и метались, сомневаясь – стоит ли оставлять дитятю на даче в такую погоду? Беспокоились, справляется ли отопление, не мерзнут ли детишки. Те, кто порешительнее, детей забирали. Лиза же, заранее набрав ночных дежурств, которые отменить не могла, потому что самое отпускное время, моталась в субботу на дачу. Тут не то что отдохнуть – дух перевести не удавалось. Но в деревянном доме было тепло и сухо, исправно топились печи и пеклись сладкие булочки. Утеплившись и надев резиновые сапожки, вместе ходили в лес. Словом, невзирая на непогоду, жизнь продолжалась: никакой трагедии не было. В субботу был банный, а значит – тяжелый день: поди всех раздень, помой с мочалкой, ополосни да вытри, да одень, да отведи… Лизу ждали. Еще бы, ее давно считали своей – кормили, поили и даже выделили личную кровать. Уезжала она в воскресенье к вечеру. Для порядка Анюта принималась реветь, а за ней подхватывались все остальные. Лиза торопливо чмокала дочку и убегала, а уже в автобусе давала волю слезам. Тем летом они с Дымчиком разминулись: ее поездки на дачу, его командировки. Пару раз созвонились, а встретиться так и не получилось. «Ну ничего, – уговаривала себя Лиза, – дача скоро закончится, и все будет по-прежнему». Уговаривала, но чувствовала: они все больше отдаляются друг от друга, отвыкают, и это надо как-то исправить. Они же любят друг друга!.. И Лизе так тяжело быть одной, так она устала от одиночества… Но еще больше – от своих сомнений. Может, и вправду лучше расстаться? Это же не жизнь, а сплошные терзания. Расстаться, отплакать и забыть, а не кромсать живодерски хвост. «Не будет у нас семьи, не будет, – плакала Лиза. – Просто признай уже! Хотел бы – давно бы отвел в загс и переехал. Или хотя бы просто переехал, а не сбегал каждый раз, ничего не объясняя!» Трубку он по-прежнему не брал – снова командировка?.. В самом конце августа, перед приездом дочки, Лиза узнала от Васильича, что Дымчик уехал. — Как уехал? – не поняла она. – Опять? А, в Рим?.. И надолго? Как – в длительную? Вы точно ничего не путаете? Да нет, Иван Васильич, вы точно что-то путаете! Не мог же он вот так, не попрощавшись! — Заходил он к тебе, – буркнул Васильич. – В выходные, но тебя не было. Сказал, что звонил – снизу, из автомата, но трубку ты не брала. И окна были темные, не было тебя. Врет? |