Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 56 – Мария Метлицкая

Только его жена была всем довольна.

«Интересно, – думал он, исподволь глядя на нее, – а что у нее внутри?»

Ведь должны быть у живой женщины какие-то чувства? Тоска по несбывшимся мечтам, усталость от быта, мысли, что жизнь могла сложиться ярче, удачнее?

Или она неживая? Почему она никогда не плачет, не предъявляет счетов? Неужели она действительно всем довольна?

Каким он был мужем? Да никаким. А может, в ее представлении неплохим, может, и так. Он не гулял, какое! Любой адюльтер в системе карался незамедлительно. Он много работал, приходил усталым и всем был доволен, хвалил ее стряпню, говорил «все было очень вкусно», благодарил. Давал щедрую сумму на день рождения. Потом спрашивал, что она купила. Смущаясь, она пожимала плечами: мол, спасибо, у меня все есть.

И он перестал прашивать. Они не разговаривали. Вообще не разговаривали, все вопросы – как девочки и что у них в школе и купить ли на воскресенье баранью ногу.

Даже телевизор они смотрели молча, ничего не обсуждая и не делясь своим мнением. Когда он приходил хорошо поддатым – а такое случалось, – она аккуратно развешивала его пиджак и брюки, бросала в стирку белье, носки, рубашку и… Не говорила ни слова.

Ему казалось, что через какое-то время они обнаружат, что покрылись плесенью или толстым слоем пыли, но пока покрывался только он – и только холодным потом.

Они не ругались, не обижались друг на друга. Как оказалось, бывает и так. А однажды он поймал себя на страшном и, казалось, невозможном – ему хотелось ее ударить. Не просто дать пощечину, нет: ударить так сильно, чтобы ослепить, оглушить, сбить с ног. И это было не в каком-то споре или при выяснении отношений – отношения они не выясняли и не спорили, – это было во время обычного разговора, точнее, ее размеренного и, как всегда, негромкого рассказа о чем-то совсем незначительном, ерундовом, бытовом.

«Метроном, – подумал Дымчик. – Она метроном. Тик-так, тик-так. Китайская пытка капающей водой».

«Замолчи! – хотелось ему закричать. – Закрой рот!»

Но он сдержался, ушел на балкон. Закурил. Пальцы прыгали, как игрушечная мартышка на резиновом шнурке. Докурил до самого фильтра, обжегся. Чертыхнулся, схватил вторую сигарету. Но не пошла, затошнило.

На балкон она не зашла. Какая деликатность! А может, поняла, что с ним что-то не так? Но, когда он вернулся в супружескую, черт ее подери, спальню, жена спала. Или делала вид, что спала.

И снова ни слова, ни жеста, ни недовольной или удивленной гримасы. Она вообще человек? Или все-таки робот-метроном?

Заснуть Дымчик не мог: ворочался, кряхтел, сильно потел, хотя работал кондиционер и в комнате было прохладно. Два раза вставал и уходил на балкон, курил, пил воду.

И ужасался: «Я – и ударить? Сбить с ног?»

И тут же, ярко и реалистично, представлял ее, лежащей в беспамятстве на полу. Под ее головой медленно растекалась темная лужица крови. Она… умерла? О боже, она умерла! Нет, не так – он убил ее. Свою жену и мать своих детей. Что будет теперь? Его обвинят в убийстве и посадят? А девочки? А позор? Камера, следствие, суд. Тюрьма. Странно, но это его не пугало.

Он усмехнулся: а что, хороший конец! Такой голливудский конец его нелепой жизни – жалкой жизни предателя.

Но тут же ему стало страшно. Страшно оттого, что он может это представить. И может это сделать.