Книга Несбывшаяся жизнь. Книга 2, страница 108 – Мария Метлицкая

Когда Шурчонку было около восьми, мама Катенька пропала.

Тело нашли месяц спустя и очень далеко от Москвы – синее, распухшее. Катенька была неузнаваема, как все утопленники.

— Утопилася, – со смаком повторяли соседки. – А то! С белых хлебов-шелков да в каморку!

Никто и не думал сочувствовать.

Потом умерла и тетка. А еще через какое-то время неожиданно вернулся отец Шурчонка: тощий, беззубый, но живой.

Через два года отец привел в дом женщину, Зою Никитичну – так она просила ее называть.

Она не была ни злой, ни доброй. Она была никакой. Мальчика замечать не желала, разговоров с ним не вела, вечно была хмурой и озабоченной. Зато соседи притихли: Зою Никитичну боялись. Еще бы – она работала в жилконторе.

Шурчонок сбегал много раз.

Пробирался в поезда, ночевал в лесу, в заброшенных деревенских домах или на разбитых фермах. Голодал, приворовывал, прятался от милиционеров. Ловили. Ловили и возвращали.

В восьмом классе мачеха устроила Шурчонка в интернат.

— Или туда – или в тюрьму! – спокойно сказала она. – Выбирай.

Отец отводил глаза и с женой не связывался.

В интернате было неожиданно хорошо: кормили, одевали, учили. Была и библиотека, из которой Шурчонок – теперь уже Саша Будкевич – не вылезал.

В интернате он впервые почувствовал тягу к знаниям и вошел во вкус. Легко поступил в медицинский, поняв, что это и есть дело всей его жизни. Жил в общежитии, подрабатывал в больнице санитаром. На третьем курсе стало понятно, что парень упертый, а главное – талантливый. Золотые руки, светлая голова, исключительное врачебное чутье. Ему прочили большое будущее, и даже опытные преподаватели звали студента Будкевича на консультации для постановки диагноза.

На пятом курсе Саша Будкевич женился, да по огромной любви. Наташа была чудом, девочкой-солнцем. Покладистая, умненькая, усидчивая, хорошенькая… Вместе были – не пара, а загляденье.

Закончили институт, распределились. Получили комнату от больницы. Счастье. С доктором Будкевичем не просто считались – его уважали, ценили и очень любили. Шутник и остроумец, скромняга и большой талант. Саша, Александр Александрович, пошел в сосудистую хирургию.

В первый же год он ассистировал на операциях светилам, а еще через три начал оперировать сам. Сосудистые хирурги – отдельная, привилегированная каста. И все было прекрасно. Зарплаты хватало, дома ждала любимая жена, работу свою Саша обожал – в общем, жизнь была прекрасна, ей-богу! Даже отдельную квартиру обещали.

А потом родилась дочка, Светланочка. Вылитая мать – беленькая, нежная, синеглазая. Куколка, а не девочка. Счастье…

Счастье закончилось через полгода, когда Саша – Сан Саныч, как его теперь называли, – понял, что с дочкой что-то не так. И взгляд синих глазок не фокусируется, и вообще он какой-то бессмысленный… И ручки у девочки что-то не очень – соску берут, а не держат, тут же роняют… И на ножки малышка не встает.

Конечно, все бывает: детки порой отстают в развитии, но потом даже перегоняют сверстников! Поняли, что надо стараться и помогать. Массажисты, водные процедуры, гимнастика…

И ничего. Ничего у них с женой не получилось. Диагноз поставил светило психиатрии – немолодой тучный Лев Львович, к которому и привезли двухлетнюю Светочку.

Доктор долго не хотел озвучивать диагноз.