Книга Время для счастья, страница 54 – Мария Метлицкая

И вообще — к хорошему привыкаешь без всяких проблем и очень скоро перестаешь удивляться. Но и плохое забывается быстро.

Забыла, девочка, как два года назад, всего-то два года назад, с дочкой снимала комнату в частном доме в Рыбачьем. Нет, ничего уж такого плохого! Особенно, когда не знаешь другого, хорошего. Но запах жареной скумбрии, заплывающий в крохотное оконце вашей такой небольшой комнатушки… И вечерние посиделки отдыхающих… Тоже под этим самым оконцем. И драки хозяйки с зятем. И всем наплевать, что ты заплатила! И что ты весь год копила, откладывала, чтобы вывезти дочку на море. И кстати, до этого самого моря полчаса пилить точно, а уж по жаре… И зонтик под мышкой, и сумка с подстилкой и фруктами… И Маруськино нытье, что она устала и хочет в Москву. И цены, между прочим! Московские цены. В общем, тот еще южный базар. И карусельки на набережной, и сладкая вата, и фотки с полусонными, обколотыми мартышками. Но зато море. И надежда, что Маруся не будет болеть.

Жизнь с Калегановым была яркой, комфортной и удобной. Анна все про него знала и удивлялась — ну надо же, простой парень из Тулы, отец выпивоха, мать — замученная жизнью кастелянша в больнице, а сынок-то, сынок! Уехал в столицу — и нате вам, разбогател! Кто поверит в подобные сказки? Да бросьте! Допустим, никаких богатых и влиятельных родственников. Верю. Никаких подлостей, криминала, хождения по трупам. Немного сомнительно, но, наверное, бывает. Но чтобы сам, только трудом и сноровкой, без всякого блата и помощи, внезапно свалившегося наследства или чего-то еще? И никто за ним не стоял? Не смешите. В такое могут поверить только бывшие земляки, не разбирающиеся в столичных реалиях. А может, ему фантастически, несказанно повезло попасть в нужное время в нужное место, а потом не сорваться и не утонуть? Ну да, как же, эта история тоже для соседей родителей. Ребята, так не бывает! За каждой историей успеха стоит другая история. Предыдущая. Имелась такая и у Димы Калеганова, успешного и серьезного бизнесмена.

И у истории было вполне конкретное имя: Ада Витальевна, его большая любовь.

Но справедливости ради Анна признавала его адскую трудоспособность, пробивную силу, сказочное умение располагать к себе людей, добиваться своего, и еще удивительную упертость, и удивительную сдержанность, и беспредельное, ангельское терпение. Никто не отрицал и его умственных способностей, и желания постоянно развиваться.

Дима Калеганов — обычный тульский мальчишка, одноклассники или спились, или варились в нищете и домашних скандалах, смолили на лавочке у подъезда родной пятиэтажки в трениках и застиранных майках, смурные и небритые, — все как положено. А тут он собственной персоной! Черная «Вольво» неспешно подрулила к обшарпанному дому, и вылез он, Димон Калеганов, в длинном плаще и таких ботах — мамадорогая! Ну и сука этот Димон! Выдал, гад, всех мордой в помойный бак!

Подошел, спросил, как дела, покивал — и в подъезд, к своим старикам. А в руках! Пакеты, пакеты — да кто их считал.

Потом вспомнили — учебой Димон не пренебрегал, в библиотеку захаживал, пластинки с хорошей музыкой слушал, не с той, что доносилась из всех окон: «Ласковый май» или Ромчик Жуков со своей «Руки Вверх!».

В школе Димона не любили, считали выскочкой и карьеристом. Вечерами за домом, где собирались нормальные, правильные пацаны, не тусовался, кивнет — и домой. Короче, черная лошадка этот Димон, решили пацаны, но к нему не привязывались — все-таки выросли вместе, в одном дворе. И никого не закладывал этот Димон, и никому не мешал. Просто жил своей жизнью. У них, у пацанов, свои проблемы — окончить восемь классов, поступить в колледж — так теперь назывались профтехучилища. Короче, получить профессию и начинать жить. Отслужить в армии, жениться, родить наследника — все как положено, все как у людей.