Книга Время для счастья, страница 43 – Мария Метлицкая

О дочке думала беспрестанно. Но и о себе думала, о своем одиночестве. Кто у нее есть, кроме Кати? И, положа руку на сердце, успокоилась, когда этот чокнутый Майк написал, что женился. Выдохнула и пришла в себя. Эгоизм или страх остаться одной? Ну да, страх порождает эгоизм. Если б она была не одна, если бы у нее был муж или друг…

Ладно, что вспоминать. Следующий был Чемоданов. Смешная фамилия, так и просилось на язык — мадам Чемоданова!

Приличный парень, хоть и со странностями. Хотя кто без них? Бывший военный, а значит, человек дисциплины. Непьющий, зарабатывающий, без разводов и детей. Дом начал строить, похоже, серьезный и основательный, слов на ветер не бросает. И дом будет настоящим, семейным гнездом. Только будет ли в нем хозяйкой ее Катя?

Кажется, Катя влюбилась в этот дом и горячо участвовала в строительстве. И ей, матери, рассказывала, рисовала, чертила — в общем, увлеклась.

Говорила, что отделка идет к концу, и мебель скоро придет, а светильники и прочие мелочи они давно купили.

И про елку без конца говорила, что такая красавица, и прямо под окнами, вот нарядят и зажгут лампочки, и будет сказочная, невозможная красота. «И все мы под елочкой, мам!» — говорила Катя и у нее горели глаза.

Похоже, снова не получилось. Просто поругались или расстались? Но, кажется, на Новый год Катя, будет без Чемоданова. И без наряженной под окном красавицы-елки.

Воскресенье не было объявлено днем отдыха и расслабухи, но войдя домой, Катя поняла, как она устала.

Не было сил раздеться. Одетая, она сидела в прихожей и корила себя: «Вставай, бледная немочь! Встань и разденься, налей себе крепкого чаю и бегом в спальню! Бегом! Брось свое бренное тело на любимую лежанку и закрой глаза».

Так и сделала.

Кружку с чаем несла аккуратно — дрожали руки. Докатилась. Ой, не дай бог! Вспомнила, как после расставания с Майком заработала нервный срыв. Настоящий, с бесконечно текущими слезами, с полным отсутствием сил, с дрожью в конечностях, отсутствием аппетита и полным нежеланием жить.

Нет, плохих мыслей не было! Но жить не хотелось.

Перепуганная, мама отвела ее к доктору. Спустя полтора месяца, по чуть-чуть, понемногу, микроскопическими шажками, Катя начала возвращаться к жизни. Помогли таблетки. А когда ее отпустило — поехали в Ригу, где жила мамина школьная подружка Наташа. Тетя Наташа, как называла ее Катя.

В молодости Наташа вышла замуж за рижанина, сначала долго сопротивлялась, но потом уехала с ним в Ригу.

Вскоре они с мужем развелись, но возвращаться в Москву Наташа не захотела. Еще бы — прекрасная тихая Рига, море и дюны, спокойный, сдержанный воспитанный народ. Наташа влюбилась в Латвию и в ее столицу и осталась там навсегда.

Замуж больше не вышла, не захотела, хотя претендентов было полно.

И детей Наташа не хотела, жила одна и была совершенно счастлива.

Кстати, жила она в центре, на улице Яуниела, в полуторакомнатной квартирке под самой крышей. «Мой будуар», — смеялась она. Скорее всего, до революции это была квартира прислуги.

Но как уютно и тепло было в Наташином будуаре! А из маленького овального окошка ее комнаты был прекрасный вид на Старый город.

Катя обожала гостить у Наташи. Пару раз приезжала одна на каникулы, и это было самое счастливое время.

Наташа была абсолютно своей, юной душой и духом, веселой, заводной, стремительной, и юная Катя за ней не всегда успевала.