Книга Незапертая дверь, страница 93 – Мария Метлицкая

Претензии были стандартными:

— Почему моя жизнь должна зависеть от расписания твоей жены? Почему я должна ждать, когда у нее заболит печень?

— При чем тут печень? – удивился Илья.

— Ну пусть не печень, а почки! Или что-то еще! Что там она поехала подлатать? Что лечат после пятидесяти?

— А это не твое дело! – ответил он. – Доживешь – узнаешь!

Ну и дальше: «Почему я должна собраться за двадцать четыре часа, я не солдат на плацу, у меня своя жизнь. Сколько вообще это будет так продолжаться? Ты наконец способен принять решение или ты не мужик?» И напоследок: «Ты уверен, что меня можно купить? Первым классом, вот этим номером? Твоими подачками? А мне, между прочим, уже тридцать шесть! И я не хочу быть любовницей».

Он сидел в кресле и смотрел на нее.

Даже в гневе, в истерике Лара была хороша.

Ну да, все ожидаемо. Она и так слишком долго держалась. Обычное дело, обычные претензии. Ничего, все разрулится. Он все разрулит. Главное – не испортить отпуск.

И хотел он ее еще сильнее, и думал об одном: «Поскорее бы ты, родная, заткнулась и мы завалились в кровать!» Перемирие точно бы произошло. Или он напрасно так уверен в себе?

Примирение произошло. Лара не дура, впереди две недели совместного проживания, к чему дуться и выяснять отношения?

Даже просила прощения: дескать, устала, сорвалась, ты должен понять.

Он понял. После этой ссоры купил ей красивый браслет с сапфирами, и они окончательно помирились. Но трещинка, червоточинка осталась… Пробежала черная кошка. Вроде бы все было как раньше, а нет, и он это чувствовал. И она чувствовала.

Куда подевались ее щепетильность, такт, деликатность? В ресторанах Лара заказывала самое дорогое вино, лангустины, гребешки, лобстеры, стейки из мраморной говядины.

Илья молчал.

А через неделю он подвернул ногу. Лодыжка опухла, боль была жуткой, невыносимой.

«Один к одному, – думал он, лежа в номере. – Не сложилось. Не получился красивый отпуск».

В один из таких дней Лару опять понесло:

— Море надоело, жара надоела, на пляж не хочу, ты лежишь, а мне что, лечь рядом? В номере надоело, кино надоело, короче, все надоело!

— Пройдись по магазинам, – посоветовал он, мечтая об одном – остаться в одиночестве и тишине.

Лара вытащила из кошелька пару смятых стодолларовых купюр и прошипела:

— Вот с этим?

«Да что б тебя! – подумал он и дал ей кредитную карту. – Только уйди!»

— Гуляй! – бросил он. – И да, купи мне болеутоляющее, и посильнее.

Лара ушла. Не было ее долго, часов пять или шесть. Илья успел поспать, посмотреть кинцо, заказать обед и съесть его, снова подремать. Проснулся он, когда Лара вернулась.

Широко распахнув дверь, красная, вспотевшая, растрепанная и возбужденная, высоко задрав голову, она стояла на пороге и с вызовом смотрела на Илью. В руках у нее были пакеты. Шесть, восемь, десять – он не считал.

В тот день его кредитка похудела на шесть тысяч долларов, но дело не в этом – вернее, не это главное. Лариса не купила таблетки – просто забыла. И Илья наконец поставил точки над i.

По счастью, до конца отпуска оставалось три дня. Три дня они пережили.

В Москве, доставив Ларису до дома и дотащив чемодан до квартиры, он чмокнул ее в щеку, небрежно бросил «пока».

Лара только кивнула.

Больше они не виделись. Почти. Однажды в большом супермаркете он все же встретил ее. Рядом с Ларисой был плотный, лысоватый, немолодой, добротно и недешево одетый мужчина.