Книга С видом на Нескучный, страница 88 – Мария Метлицкая

И ненавидел, ненавидел, ненавидел. «Сколько во мне злости, – испуганно думал он. – И совсем нет жалости». Как она посмела так с ним поступить! Как посмела закабалить, растоптать, размазать, почти уничтожить! Сколько лет он терпел унижение и ощущал себя полнейшим ничтожеством! Как ей удалось так сломать его?

Но всё, всё! Это закончилось, вернее, скоро закончится. Вот Альбина поправится – и он уйдет. Осталось немного, совсем чуть-чуть.

Он все решил. Так ему казалось.

Однажды после длительного больничного, трех «Скорых» и двухнедельного лежания в больнице жена отправилась в санаторий. На реабилитацию, так это называлось. Реабилитация – это восстановление. После чего она восстанавливалась? Павел не понимал. Теперь она превращалась в обузу. Немолодая, нездоровая, тучная и истеричная женщина. А, климакс! То есть это пройдет? Гипертония, невроз и депрессия на фоне климакса?

Точно пройдет? Звучит обнадеживающе. Но когда?

Конечно же, ничего не прошло – Альбина с упоением продолжала болеть и с не меньшим упоением наблюдать за страданиями мужа. «А ты как думал? Тебя, сопляка, взяли в дом. Заставили окончить институт, поили, кормили, одевали. А тут нате: жена заболела, и захотелось свободы? Жалкий слизняк! Трус. Даже не трус – трусишка! Закрутил с молодой и решил сбежать? Как же, попробуй!» И не бежал – а как сбежать? Как оставить человека, который нуждается в помощи? Как посмотреть в глаза детям? Поручить их заботам мать? Дети не справятся. Да и к тому же Альбина отравит им жизнь. Манипулятор из нее великолепный, с опытом, настоящий профессионал.

— Отпусти меня, Аля, – как-то заплакал он, – умоляю тебя, отпусти!

— А разве я тебя держу, Пашечка? – жалобно захлопала глазами жена. – Разве держу? Конечно, иди! Иди, миленький! Ты так мучаешься, мой мальчик!

В глазах Павла вспыхнул огонек надежды:

— Правда? Ты меня отпускаешь?

— Иди, – кивнула она и закашлялась, схватившись за сердце, – конечно, иди! Только вызови «Скорую»! Так прихватило…

Тогда он понял окончательно – не отпустит. Будет держать, как клешнями, но не отпустит. Что делать? На все наплевать и уйти? Вот прямо сейчас, не дожидаясь приезда «Скорой»? Дети дома, откроют! Врачи окажут помощь, померят давление, сделают укол. В конце концов, заберут в больницу, сколько раз это было! Справятся, разберутся. А ему надо бежать. Вот прямо сейчас, сию минуту! Бросить в портфель пару трусов и носков, две рубашки – и драпать! Только куда? Драпать было некуда. Совсем некуда было драпать. К матери нельзя, к отцу тоже – тот женился и привел в свою комнату молодую жену. Потом родилась дочка, сестра Павла. С ними он почти не общался, чужие люди – так, поздравлял отца с днем рождения и с Днем Победы. Друзей у него не было, Альбина давно всех разогнала – зачем ей в доме молодые мужчины с молодыми женщинами? С коллегами он не дружил, максимум на сигаретку или на чашку кофе.

К любимой? И туда был путь заказан. Нет, Лина бы его приняла! Скорее всего, приняла! Но там дочь и мать. Про ее мать быстро все понял – с таким типажом он был знаком.

Когда до Лины дошло, что он не уйдет, накал страстей стал угасать. Скорее, так – Лина стала спокойнее. Ну и Павлу сделалось легче – Лина молчит, он тоже. А отмалчиваться и не принимать решений ему было привычно. Выходило, что Альбина права – трус и слабак, жалкий слизень. И поделом ему – жить с ненавистной женщиной, терпеть ее капризы и претензии. Но были еще дети. Дети, которых он искренне любил.