Онлайн книга «Московский вальс»
|
Одно хорошо: мужья очень заняты. Ни на день не выпасть им из обоймы. Попробуй заболей, не проконтролируй, расслабься! Тут же сметут. Подставят. Предадут. Сложно им очень, таким мужьям. Ну, хоть новой женой гордиться можно. Лишь бы рот на замке держала… — И не хлещи проссеко, слышишь? Не больше двух бокалов! – строго предупреждает муж. «О господи, а что делать в такой скукоте?» – хмыкает молодая жена. Да все она слышала! И все видела. Поболе, чем хотелось бы. И знает, как варится борщ, и близко знакома с мясорубкой. И вообще со многим знакома слишком близко, подальше бы. Ей повезло: уродилась длинной, тощей – не зря в школе дразнили мотыгой. Дураки! Они и остались там, в ее тухлом поселке. Вышли замуж, нарожали детей и теперь караулят пьяных мужиков, чтобы отобрать зарплаты. А многие остались одни, потому что мужики разъехались по городам, по вахтам, а там создали вторую семью… Да, незавидная участь у ее соседок и одноклассниц. А она, мотыга, рванула в Москву и поступила в модельное агентство. Не, никаких амбиций у нее не было. Тяжелый это кусок хлеба – быть моделью. У нее были другие планы: она училась. Училась себя вести, правильно говорить, красиво есть, покупать там, где надо, а не там, где закупаются лохи. И искать себе мужа. Не папика, не спонсора – мужа. Чтобы на всю жизнь и законно, с брачным контрактом, она же не дура. Через полтора года тощую бледную мотыгу было не узнать: она превратилась в нимфу с томным, слегла «запыленным», задумчивым взглядом. А еще через три года вышла замуж. И не за старика с баблом и грязным прошлым, а за вполне достойного зрелого мужчину из нефтяной отрасли – топ-менеджера «нефтянки», как говорят в народе. И все у нее появилось: и дом, и прислуга. И машинка-красавица, и пара подружек для проведения, так сказать, досуга, – тоже из новых жен мужниных коллег. И даже ребеночек родился, чудный такой мальчишечка, вылитый муж! И тогда она успокоилась. Или почти успокоилась: сынка муж обожает, но терять бдительность? Ни за что. Конечно, не всем бес в голову. Есть и такие тяжеловесы, которые ценят и уважают боевых подруг. И какая бледная спирохета на тонких ножках с капризно надутыми губками сравнится с его Марьиванной? Да никакая. Потому что прожита жизнь. Сколько пройдено, мама дорогая! А она, Марьиванна, Маша, всегда была рядом. И в далеком холодном Нефтеюганске – в бараке, когда он был еще бригадиром, а не дядей в костюме. И в отпуске на мутноватом Азовском море, потому как Ницца и Карловы Вары еще не по карману. И когда она, милая, колбасилась на кухне, чтобы из говна, мороженой свеклы и такой же картошки сварить самый вкусный на свете борщ. И когда радовалась польским трусам и венгерским макаронам, словно бриллиантам в пару каратов. Она была рядом всегда, во все времена. И в те непроглядные, темные, страшные, очень холодные. И что теперь? Теперь, когда времена изменились и стали вполне позолоченными, он ее бросит? Ее, родившую ему двоих детей? Ее, самую теплую, уютную, знакомую до боли? И самую умную, кстати. Не самую образованную, но точно самую умную. От скольких бед она его удержала, от скольких ошибок спасла! Да он ее, свою Иванну, на самую сладкую бабу не променяет. Потому что знает цену всему. Но Марьиванны такие сборища выпускников не привечают. «Да ну, – говорят, – что мне там делать? Я лучше кино посмотрю да с внучками пообщаюсь. А ты иди, только смотри, чтоб лицо от улыбочек не скривилось!» |