Книга Вне конкурса, страница 6 – Софья Ларская

— Она и так его не давала. Одной шпилькой больше, одной меньше.

— Кристина не просто отпускает шпильки, — Денис впервые посмотрел на нее без тени усмешки. — Она бьет туда, где больнее всего. Но ты права в одном — в этом проекте нам придется грести в одну сторону. Так что, до четверга, отличница. Постарайся не переутомиться, спасая мир в Студсовете.

Он захлопнул ноутбук и вышел, оставив Василису одну в пустеющем зале. Она смотрела на пустой стул напротив и понимала, что эта «совместная работа» станет для нее самым сложным испытанием. Потому что самым опасным в Денисе Корсакове были не его деньги и не его свита. Самым опасным было то, что за его циничной маской она начала видеть живого, бесконечно одинокого человека. И это открытие пугало её гораздо сильнее, чем все угрозы Кристины Соколовской.

Четверг наступил слишком быстро. Для Василисы последние три дня превратились в изматывающий марафон между лекциями, Юридической клиникой, где она на добровольных началах помогала разбирать жалобы пенсионеров, и ночными бдениями в ДАС. Быт в общежитии на этой неделе был особенно невыносимым: на этаже кто-то праздновал день рождения, и звуки расстроенной гитары вперемешку со взрывами хохота просачивались сквозь тонкие стены. Василиса сидела в наушниках, пытаясь структурировать главу о цифровых активах, но мысли постоянно соскальзывали на Дениса. Она злилась на себя за тот мимолетный укол сочувствия, который испытала в библиотеке. «Он — хищник, — повторяла она себе, записывая очередной тезис. — Просто хищник, временно лишенный привычных угодий. Не смей его жалеть».

В четверг она пришла в читальный зал Главного здания на пятнадцать минут раньше. Ей хотелось первой занять место у окна, чтобы диктовать свои правила на «своей» территории. Но когда она вошла, Денис уже сидел там. Он не работал — полулежал в кресле, листая ленту в телефоне, а перед ним стояла открытая коробка с пирожными из элитной кондитерской. Запах ванили и малины дерзко нарушал академическую пыль библиотеки.

— Ты опоздала на две минуты, Лаврова, — произнес он, не отрываясь от экрана. — Я уже начал думать, что твоя хваленая дисциплина дала сбой при первом же столкновении с реальностью.

— Я пришла вовремя, Корсаков. Это ты, видимо, перепутал библиотеку с буфетом, — Василиса села напротив, демонстративно отодвинув коробку с десертами на край стола. — Показывай, что ты подготовил по кейсам. Хватит тратить моё время.

Денис лениво пододвинул к ней стопку распечаток. — Посмотри. Здесь детальный анализ по защите данных в Британии и два свежих решения Верховного суда США. Мои знакомые из Лондона прислали закрытую аналитику. Этого нет в открытом доступе, так что наш Громов будет в восторге. Если, конечно, он еще способен испытывать эмоции.

Василиса начала быстро просматривать листы. Её брови невольно поползли вверх. Работа была выполнена безупречно. Логика, структура, аргументация — всё было на уровне практикующего юриста, а не ленивого студента.

— Ты сам это писал? — она подозрительно прищурилась, и её глаза цвета дымчатого кварца на мгновение потеряли свою ледяную непроницаемость.

Денис усмехнулся, и в его взгляде промелькнула холодная, острая искра. — А ты надеялась поймать меня на плагиате? Знаешь, Лаврова, два года в Лондоне я не только бары посещал. Там учат думать быстро и работать на износ, если не хочешь вылететь в первую же неделю. Но тебе, конечно, удобнее считать меня картонным мажором с папиной безлимитной картой. Это ведь так идеально ложится в твою теорию, где все богатые — зло, а бюджетники — непризнанные святые.