Книга Вне конкурса, страница 18 – Софья Ларская

— Денис, я могу помочь... Я пойду в юридическую клинику, мы соберем свидетельства, что Никита сам спровоцировал драку, мы оспорим заявление...

— Не надо, — он резко убрал руку, словно обжегся об её сочувствие. — Тебе нужно держаться от меня как можно дальше. Теперь я для тебя не просто «мажор», а социальный труп. Если нас увидят вместе, твой деканат не посмотрит ни на какие заявления. Ты должна закончить этот университет. За себя и за того парня, которым я мог бы стать.

Он выбросил сигарету и открыл дверь такси. — Прощай, отличница. Постарайся забыть всё, что было. Это была красивая ошибка. Но за ошибки нужно платить.

— Денис! — она сделала шаг к машине, но такси уже тронулось, обдав её облаком выхлопных газов.

Василиса стояла посреди пустого двора, глядя на удаляющиеся красные габариты. Она понимала, что только что видела человека, который совершил прыжок в бездну, просто чтобы не давать другим толкать себя. И самое страшное было в том, что она чувствовала: её спокойная, правильная жизнь закончилась в ту самую секунду, когда он коснулся её щеки.

Она вернулась в комнату и открыла ноутбук. Её руки больше не дрожали. Если Кристина и Корсаков-старший думали, что они победили, они плохо знали Лаврову. Она была первокурсницей юрфака, которая верила в букву закона. И если закон не мог защитить человека от произвола его собственной семьи, она заставит закон работать иначе.

В эту ночь она впервые не открыла учебник. Она открыла чистый лист и начала писать план своей собственной войны. Глава первая: «Как уничтожить репутацию Соколовских их же методами».

Рассвет над общежитием на Шверника был похож на застиранную серую простыню. Холодный свет неохотно пробивался сквозь щели в старых оконных рамах, рисуя на полу пыльные полосы. Василиса проснулась от того, что телефон на тумбочке вибрировал, грозя свалиться на линолеум. Экран светился коротким «Мама». Сердце привычно ухнуло куда-то вниз, в район солнечного сплетения.

Она зажмурилась, пытаясь отогнать остатки тяжелого сна, в котором она тонула в темной воде, а Денис стоял на берегу и просто смотрел.

— Да, мам... — Василиса откашлялась, пытаясь придать голосу бодрость, которой не было и в помине.

— Васятко, проснулась уже? — Голос матери был теплым, родным и до боли неуместным в этой холодной московской круговерти. — Я чего звоню-то... Не спится мне, дочка. Сон нехороший видела, будто ты в лесу колючем стоишь и выйти не можешь. У тебя всё хорошо? Не обижает никто?

Василиса сжала телефонную трубку так, что побелели костяшки. Перед глазами всплыло лицо Кристины и тот ледяной, брезгливый блеск в глазах замдекана. Она представила, что было бы, если бы мама узнала правду: про видео в лаборантской, про обвинения в наркотиках, про сына миллиардера, который из-за неё сейчас где-то вкалывает на окраине города. Мамино сердце просто бы не выдержало.

— Всё в порядке, мам. Просто первая сессия на носу, нервничаю немного, — соврала она, глядя на облупившуюся краску на потолке. — Ты не накручивай себя. Сны — это просто работа мозга. Читаю много, вот и снится всякое.

— Ну, смотри мне. Ты там аккуратнее, дочка. Папа твой вчера всё газету листал, про Москву читал... Переживает. Деньги-то есть? Может, вышлем хоть пару тысяч на фрукты?