Книга Доброе имя, страница 42 – Наиль Выборнов, Семен Гражданцев

— Да в мою сумочку что только не влезет, — она усмехнулась. — Но вроде держать удобно.

— Берем, — решил я, достал бумажник, потом показал значок. Это должно было снять вопрос о пятнадцатидневном периоде.

Так и получилось. Отсчитал двести двадцать долларов, продавец кивнул, потом выписал данные моих водительских прав, и мы двинулись дальше.

Но это определенно не все. Встречать киллеров Гольдберга я собирался во всеоружии, а для этого мне нужен длинный ствол. Я бы, может, и карабин взял, но на них косо смотрят, да и мне же не во Вьетнаме воевать. А вот дробовик — самое то. Потому что на близкой дистанции нет ничего страшнее, чем дробовик.

Вспомнить только, какую резню устраивали американцы в немецких окопах с помощью своих «траншейных метел». Такую, что немцы потом требовали их запретить, как негуманное оружие. И обещали казнить всех, кто попадется с дробовиком.

Мы прошли еще несколько рядов, и опять же искать пришлось частного продавца. Ну я и нашел — парень молодой совсем продавал целый арсенал. При этом сам он выглядел, как типичный хиппи — длинные волосы, ленты, фенечки и знак мира.

— Откуда это у тебя? — спросил я, не удержавшись. Ну вот совсем он не был похож на поклонника второй поправки.

— От отца досталось, — ответил он. — Батяня был тот еще фанат оружия, но это не для меня. Вот и продаю. Возьми что, если надо, по дешевке отдам, брат.

В общем-то, я сразу заметил то, что хотел — Ремингтон 1100. В охотничьем варианте, конечно, с деревянным прикладом-рукоятью. Можно было бы купить тут же пистолетную рукоять и отдельный приклад, переделать, но финансы уже поют романсы. Да и так…

Дробовик? Дробовик. Самозарядный, значит, цевье постоянно дергать не надо будет — никогда не понимал любви американцев к помповым ружьям. Ну а что еще нужно от жизни?

Я взял, взвесил в руках, оценил баланс. Оружие очень солидное, пусть модель и старая, но лежит как влитое.

Так что теперь, взяв в руки, отказаться от него было уже трудно. Не то чтобы я влюбился в это оружие, но все-таки оно мне понравилось сразу. А прикладом еще и ударить можно будет в случае чего. Для полного счастья не хватало только укороченного ствола, но это не так уж критично.

— Сколько? — спросил я.

— Триста шестьдесят, — ответил продавец.

Я, недолго думая, достал бумажник и отсчитал положенное. Парень тоже взял у меня данные водительского удостоверения, и мы двинулись дальше.

А вот теперь мне предстояла самая сложная покупка — второй пистолет. Более того, этот второй пистолет станет для меня служебным стволом, если меня не вышибут из полиции. И я ожидал, что пистолетов будет много, так что легко выберу какой-нибудь.

Прошелся по нескольким рядам и остановился возле парня, который уже успел все распродать, и у него остался только Браунинг Хай Пауэр. Вроде как должен быть хороший пистолет, но почему его до сих пор не забрали-то?

Я взял оружие, повертел его в руках, после чего спросил:

— Какая модель?

— Вторая, — он тут же помрачнел.

— Нет, тогда не надо, — я вернул ствол обратно.

Читал о том, что вторая модель неудачной оказалась. Не помню, вышла ли уже третья, но вторую производили всего несколько лет, и она никому не нравилась.

А вот возле стенда, где было сразу несколько вариантов «девятнадцать одиннадцатых», остановился. И тут было сразу несколько причин. Во-первых, это действительно культовое оружие, во-вторых — один из символов победы США во Второй мировой. А в-третьих…