Онлайн книга «Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров»
|
Они обе замолчали в задумчивости, а через некоторое время одинаково разочарованно выдохнули: — Никаких идей. — У меня есть очень старое воспоминание, – вдруг заговорила Иринефер после того, как они долго сидели в молчании, прислонившись спинами к храмовым стенам. Воздух прогревался, становясь все суше и жарче. Клонило в сон, и мысли делались неповоротливыми и тяжелыми, как сытые крокодилы. — Одна из жриц, когда мы тайком обсуждали, как же возможно избавиться от силы ошейников, сказала, что ее перевозили из одного храма в другой вместе со мной. Я этого не помнила раньше. Но теперь… теперь мне кажется, что я вспоминаю, как мы ехали через пустыню, как я бежала в пески за кем-то, а потом упала, потому что ошейник чуть не убил меня. — Бежала? – удивилась Яхмос. – За кем? Иринефер пожала плечами. — Все так спуталось. – Уши поникли, а хвост нервно забил по песку. – Мне казалось, что я видела лазуритовый платок и кожу, загорелую до золотого цвета. Почти как у тебя в этом году. Яхмос посмотрела на собственную руку. Хмыкнула. В прошлые года кожа ее загорала заметно сильнее. — Еще мне кажется, что я видела, как вокруг меня вместо песков качается тростник. – Иринефер подняла голову, мечтательно улыбаясь всем богам сразу. – Не знаю, может, это был просто сон о том, что я могу быть свободной и бежать куда захочу, а может, я просто умирала[33]. Но я хочу снова почувствовать себя такой же вольной. Я хочу сразиться за это. * * * Жара упала на город тяжелым пологом. Словно разгорелась огромная печь, прожаривая землю до хруста. Раскидистые листья пальм сворачивались, становясь похожими на тонкий желтый папирус. Всходы льна и ячменя иссыхали раньше, чем их успевали собрать. Раскаленным воздухом невозможно было дышать, и город вымер, прячась в тенях, не дававших и капли прохлады. Вторую неделю боги являли свой гнев. Через несколько дней после изречения их послания на всех площадях, на рынках и улицах глашатаи выкрикивали слова пер-а, толпы же передавали из уст в уста: — Разве может быть деяние пер-а неугодно богам? Я наместник богов, я потомок богов. Слыша эти слова, Яхмос представляла, как пер-а произносит их, возвышаясь над толпой на такой высоте, что каждый человек кажется не больше песчинки. Пшент[34] его сияет белым и алым, урей[35] поднимает золотую голову кобры. Что он возьмет в руки? Нехех и хек[36], чтобы показать, что он пастырь людей? Или уас и анх[37], чтобы продемонстрировать единение с Сетом и другими богами? — Я забрал потомка Сета из храма его, но то угодно богам. Сет страж богов, страж Та-Кемет и страж пер-а. И правильно то, что потомок его будет хранить меня, сопровождать в каждом походе и нести победы в войнах. То дела угодные Сету. Каждый, кто посмеет сказать, будто это не так, – отступник и предатель, подлежащий немедленной казни. — Я не жрица, конечно, – Яхмос криво усмехнулась, – но сдается мне, пер-а неверно истолковал волю Сета. Ответ бога пустыни был красноречив. Выглянув из окна, Яхмос видела песчаную бурю, идущую на город, такую черную, что днем стало темно почти как ночью. Ветер рвал полотна, натянутые между домами, сбивал людей, отрывая их от земли и бросая обратно. Слуги в панике сновали по дому, пытаясь подготовить его к бедствию. — Посмотрим, чего люди испугаются больше, гнева пер-а или гнева богов. |