Онлайн книга «Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров»
|
Они оказались на поляне, наполненной зелеными огоньками. Томас не помнил, как сумел догнать рыжую красавицу, скорее она позволила догнать. Рука сама потянулась к ней, и пальцы коснулись прохладной кожи. Настоящая, осязаемая! Она не отстранилась. Наоборот – прижала его ладонь к своей груди… И вдруг лес вокруг вздохнул. Деревья закачались в едином ритме, грибы вспыхнули синеватым светом, а воздух напитался ароматом спелых ягод и чего-то странного, потустороннего – точно запахом грозы. В этот же миг зеленые огоньки вспыхнули молниями и превратились в десятки танцующих людей, вернее, крылатых фейри. Они плыли по воздуху, поднимали деревянные кубки с хмельным медом, смеялись и пели, казалось, приглашая в свой круг веселья. Ноги Томаса двигались сами, будто земля направляла каждый шаг. Он и не заметил, как очутился в череде танцующих пар, увлеченный его рыжеволосой красавицей, очевидно, фейри господина Бельтейна. Ее руки обвивали его шею, холодные и цепкие, словно плющ. — Ты хочешь быть со мной? – спросила фейри. — Всем сердцем! – ответил Томас. — Я тоже! Тоже хочу быть с тобой. Время застыло и потеряло смысл. Остался только безумный танец. Поднимался ветер, гремел гром. Где-то вдалеке кричал филин, но голос его тонул в смехе фейри. — Помни: либо ты примешь Лес всем сердцем, либо Лес поглотит тебя. Не пытайся изменить Лес и все его дары. Принимаешь ли ты Лес? — Принимаю! – сбивчиво прошептал Томас, горя от сладостного томления. Бешеный вихрь пляски сменился мягкостью ковра трав. Томас упал навзничь, а весенняя фейри, так и не открывшая своего имени, оседлала его бедра, прильнув к нему всем телом. Ее волосы рассыпались по его лицу, ее губы напоминали вкус дикой малины, а нежная кожа пахла свежим весенним дождем. Томасу на миг показалось, что он умер, а потом родился заново. И, познав величайшее блаженство в своей непростой жизни, он внезапно заснул. Когда рассвет разорвал небо розовыми когтями, Томас очнулся один на опушке леса. Он лежал у края деревни в кольце поганок. Тело ныло, как после долгой работы, но в груди тлело странное тепло – не радость и не печаль, а что-то животное и ненасытное. «Это было по-настоящему или я совсем ума лишился?» – терялся в догадках Томас. Рядом валялся его верный топор, рукоять отчего-то покрылась инеем, хотя воздух вокруг наполнялся весенним теплом. Сбитый с толку Томас сел и огляделся: красавица-фейри нигде не появлялась. И не оставила ни единого свидетельства, что эта незабываемая ночь была настоящей, а не видением из грез. Только у себя на запястье Томас обнаружил тонкий шрам – как будто от шипа. Он прикрыл его рукавом льняной рубахи, вздохнул и побрел к деревне не оглядываясь. Казалось, лес смеялся ему вослед. * * * Прошел год, пролетел, как осенний лист, подхваченный ветром. Томас почти убедил себя, что та ночь в лесу привиделась ему от печального одиночества. И с тех пор в его сердце поселилась обида на Зачарованный Лес. Неужели фейри могли настолько заморочить ему голову? Настолько жестоко обмануть? Он ведь ничего не сделал, ни в чем не провинился. «А если это и по-настоящему было, почему она не могла остаться со мной?! Мне хозяйка нужна! Или побрезговала моим домом? Матушка не брезговала, а эта рыжая побрезговала! – временами гневался Томас. – А хотя… мне же все приснилось». |