Книга Судьба играет в куклы, страница 3 – Наталия Лирон

— А, – он махнул рукой, – когда вы с отцом вдоволь наболтаетесь, можешь заскочить, помочь мне с химией?

— Запросто, – я кивнула.

Голова исчезла, и мы пошли с дедом на кухню. Мне до сих пор было странно слышать, как Денька называет моего деда отцом. Оказалось очень комично, что внучка чуть старше сына. С дедом не шутил по этому поводу только ленивый, включая и его сына и меня. А он благодушно со всеми соглашался и не обижался. Денису было шестнадцать, дедовой второй жене Олесе – сорок семь, а ему самому в этом году исполнялось шестьдесят.

— Как бабушка? – начал он с дежурного вопроса, доставая из холодильника еду.

— Хорошо, – так же дежурно откликнулась я, – какое-то ей письмо заказное пришло.

— Да? – удивился он. – Откуда?

— Не знаю, – я смотрела, как дед выкладывает на сковородку драники, чтобы погреть, и сглотнула.

— Ну да, не голодная она, – усмехнулся он, поймав мой жадный взгляд.

Я оглядела его, стоящего у плиты, – «дед, дед»… это я привыкла, что он дед, а на самом деле это был моложавый веселый мужик. Из-за очень светлых волос седины было почти не видно, глаза ярко-голубые, забавный нос картошкой, не красавец, конечно, но харизматичный и обаятельный. И почему они с бабушкой расстались? Такая пара была!

— Дед, а можно я у тебя спрошу? – я встала и достала нам тарелки из верхнего ящика.

— Конечно, спроси, – он приподнял крышку сковородки, – и сметаны.

Я открыла холодильник:

— А вы с бабушкой почему э-э-э… расстались?

— Хм… – он стоял задумавшись, отвернувшись к окну.

Светлые шторки, расписанные в веселые чайники, уныло обвисали широкую раму, на подоконнике цвели фиалки в глиняных горшках, а под потолком вился крохотный паучок.

Он смотрел сквозь тюлевые занавески в сгустившийся зимний вечер:

— Думаю, что она хотела, чтобы я был счастлив.

Такого ответа я совершенно не ожидала:

— Это как?

Он все смотрел в окно.

— Деда, драники сгорят! – я указала на сковородку.

— Точно! – он спохватился, выключил газ и открыл крышку. – Да, малость подпеклись, ну ладно, сойдет, давай тарелки.

— Эх, Ксюшка, Ксюшка, внучка ты моя дорогая, что тебе сказать, бабушка твоя – хороший человек, но не любила меня никогда, вот и хотела, чтобы я нашел свою судьбу.

Я откинулась на спинку стула:

— Как так? Погоди, быть не может.

Я вспомнила, как и она, и мама носились в больницу, когда он спину сломал, и потом бабушка выхаживала его, с ложечки кормила в буквальном смысле слова, по каким-то там массажистам специальным возила. Разве это возможно без любви?

— Знаю-знаю, – он кивнул, – знаю, о чем ты подумала. Только все не так просто. Прости, ребенок, но какие-то вещи я тебе сказать не могу, не моя тайна.

— Тайна? – я повела плечами, показалось, что потянуло холодом из окна.

— Ну, не то чтобы тайна, в общем… – он слегка сконфузился, – главное, что ты должна знать – бабушка твоя замечательный человек.

— Я это знаю, – странный получался разговор, – дед, а ты ее любил?

— Да, – без раздумий ответил он, – очень.

Помолчали, доедая слегка подгоревшие драники.

Странная тяжесть повисла под потолком.

Он достал баранки и печенья.

— Похрустим? – и зажег огонь под чайником.

— Похрустим, – я кивнула и посмотрела на него внимательно, – а сейчас ты счастлив?

Он хохотнул:

— Почти! Вот если бы заполучить хоть одну шоколадную конфету, то был бы счастлив абсолютно!