Книга Судьба играет в куклы, страница 172 – Наталия Лирон

Врать Темке я не стала, и если он будет звонить или зайдет, попросила бабушку сказать как есть – что внезапно приехал мой недавно обнаруженный дядя из Польши и я повела устраивать ему экскурсию. И что если Артем хочет, то пусть присоединяется. Встречаемся мы в четыре часа возле Главпочтамта, а пойдем – наверное, в Троицкое предместье для начала, может, доедем до «Кургана Славы», расскажу ему историю про Минский котел. Все будет зависеть от погоды и настроения. Вернусь – вечером, во сколько – не знаю.

Кажется, он стал выше. Или я просто давно его не видела. Серое пальто, шарф в тон и неожиданная смешная серо-зеленая полосатая шапка с помпоном, почти детская. Я хохотнула – где он ее взял? Черная кожаная сумка через плечо. Длинный еврейский нос, густые брови и темные ресницы – красавцем в привычном смысле слова его называть точно нельзя. Оглядывается по сторонам – шарит глазами, но пока не видит меня.

Идя ему навстречу, я вдруг остановилась. Что-то дрогнуло внутри. «Разворачивайся и уходи!» – шепнул мне внутренний голос. Я встала как вкопанная посередине улицы. Легкие редкие снежинки, кружась, опускались на плечи. Непонятное, необъяснимое ощущение опасности не покидало. Вацлав, стоя на месте, слегка постукивал ботинками о землю и друг о друга – может быть, он уже давно ждет? Хотя я не опаздывала.

«Уходи!» – голос внутри стал настойчивее и громче.

Я развернулась назад… Черт… – снова повернулась в сторону Почтамта…

— Ксенья! – меня окликнули.

Сердце в груди будто увеличилось в размерах и заходило под ребрами отрывистее и чаще.

Я подошла к нему:

— Привет, Вацлав.

— Привет! – он улыбался, не скрывая радости, оглядывал меня, перескакивая взглядом с глаз на подбородок, губы, возвращаясь к глазам. – Я шапку купил, – он показал на голову, – а то холодно у вас.

Я засмеялась неожиданному началу беседы:

— Молодец! Замерз?

— Не очень много.

— Чего не много? – я не поняла.

— Не очень много замерз, – он старался говорить медленнее.

— Все-таки говоришь ты забавно. В общем так, – я старалась говорить по-деловому, – давай сначала поймем, что будем делать, потому что морозить тебя дополнительной прогулкой, наверное, не стоит, а если не гулять, то…

— Гулять! – быстро закивал Вацлав. – Можно гулять, я же говорю – не очень много замерз.

Я окинула его взглядом – по виду так «очень много» замерз, ну да ладно, он взрослый мальчик.

— Хорошо, – решительно кивнула я, соглашаясь, – тогда пойдем!

— Пойдем! – откликнулся он, и мы двинулись, оставляя площадь Ленина за спиной.

— Мы идем по главному проспекту города, – затараторила я, стараясь свыкнуться с ощущением его высокой фигуры в нелепой детской шапке рядом, – это почти самая старая часть города, за исключением Троицкого предместья, построенная в основном сразу после Великой Отечественной войны…

Вацлав тихо шел рядом, послушно разглядывая дома, кивал, показывая, что внимательно слушает.

Когда мы дошли по противоположной стороне до ГУМа, я остановилась:

— Нет, так дело не пойдет, давай-ка зайдем хоть куда-нибудь, нужно согреться, а то ведь простынешь запросто.

— Могу, – быстро согласился он.

Я знала одну небольшую булочную, в которой был вполне вкусный кафетерий. Зайдя внутрь, я подвела его к высокому столику, всучила мою студенческую сумку с книжками, показала на крючок под столом: