Книга Судьба играет в куклы, страница 153 – Наталия Лирон

Он положил трубку.

Приедет. Конечно, приедет, это же Вася. Я посмотрела в блокнот и удивилась – сами собой мои пальцы написали имя, выводя и подрисовывая каждую буковку. Василий. Хотя писала я почему-то по-немецки. Wassili.

Кровь вдруг странно прилила к щекам. Ерунда какая-то, бессмыслица.

Я встала, вырвала из блокнота листок, выбросила в мусор и пошла собирать внучке вещи. В магазин мы заедем по дороге – кефир, лимонад, если ей можно, хотя какой лимонад при больном горле.

Он приехал, как и говорил – через час с хвостиком, я и не сомневалась. Не было такого, чтобы Вася сказал и не сделал, не припомню за всю нашу жизнь. Мог ошибиться, сделать плохо, а если уж не сделать, то по не зависящим от него причинам, отчего всегда сильно расстраивался.

Дзынькнул дверной звонок. Перед глазами почему-то всплыло его имя на немецком, как я его написала недавно на маленьком блокнотном листочке.

— Ну что? Как дела? – он стоял в дверях.

— Х-хорошо, – я кашлянула.

— Зайду? – он глянул в глубь квартиры, потом посмотрел на меня. – Ты сама-то не простыла?

Я посторонилась, пропуская его:

— Да нет, это я так, мы торопимся?

— Я уже нет, – он улыбнулся одними ямочками, – Михалыч меня на весь день отпустил, если надо, но я так понял, ты хочешь попасть в больницу как можно раньше.

— А, – я махнула рукой, проходя в кухню, – хорошо, что я туда позвонила (а я действительно звонила узнать, где Ксеня лежит), приемные часы с одиннадцати до часу, так что раньше нас все равно не пустят, да и то… инфекционка же. В регистратуре сказали, что если врач разрешит, то пустят ненадолго. В общем – неизвестно, но вещи передадут в любом случае.

На часах было без десяти десять.

— Понятно, – Вася вернулся в прихожую и снял куртку, – слушай, а можно я обнаглею и попрошу у тебя чаю? А то я дома не успел.

Я мысленно улыбнулась – каким был, таким и остался, когда мы с ним жили, он так же мог убежать утром на работу, забыв позавтракать.

Я улыбнулась:

— Садись, я тебя покормлю. Ты совсем не завтракал?

— Выпил чаю с бутербродом, – он торопливо отвел глаза, делая вид, что разглядывает что-то за окном, – смотри, как тополя-то вытянулись!

И я тут же захохотала. Ну правда – умора просто.

— Что? – он посмотрел исподлобья, как мальчишка. Краска постепенно заливала его лицо и уши.

— Вась… – я хохотала и не могла остановиться, видя, как он беспомощно озирается по сторонам.

Тикали ходики. Их нам подарила на свадьбу моя мама. Я помню, как тогда она сказала: «Пусть эти часы хранят ваше счастливое время».

Они и хранили. Пока я не узнала, что Анджей – жив. Ах, дед, дед, хоть бы ты мне этого не говорил никогда. Твоей первой непоправимой ошибкой было сказать мне, что он погиб, а второй – что он выжил.

— Ты чего смеешься? – Вася делал притворно-сердитый вид. – Что такого?

Глаза у него остались все такими же голубыми. Ясными, как полесское небо.

— Потому что врать ты так и не научился, ведь не завтракал же ты совсем, – я встала из-за стола, – гренки с вареньем или омлет с колбасой?

Он задумался:

— Эх… знаешь ты меня как облупленного. Омлет.

Пока мы ехали в машине, то и дело смеялись. Честно говоря, мне было даже неловко, потому что едем вроде по серьезному делу – к внучке в больницу, а хохочем, как подростки, из-за всякой ерунды. И я то и дело пыталась себя урезонить: «Слушай, ты же взрослая женщина, бабка уже, ну хва-тит!»