Книга Судьба играет в куклы, страница 116 – Наталия Лирон

— То, что дед, так это точно, он же старше меня. А вот толстый и лысый – это мы обязательно узнаем!

— Ну, что самое худшее, что может случиться? – продолжила я.

— Ничего, – она пожала плечами, – самое страшное – это просто ничего. А такое запросто может быть.

— «Пассажиры рейса номер двадцать семь Минск – Варшава приглашаются на посадку», – глухо прозвучал динамик.

Мы встали.

В самолете красивые стюардессы разносили конфетки «Взлетные» и улыбались особенными вежливыми улыбками.

— Бабуль, – я вспомнила институтских друзей-приятелей, которые просили привезти им то то, то это… – можем мы там в магазины какие-нибудь зайти? А то мне столько всего «назаказывали». Представляешь, даже Игорь Белобородов подошел, ну, помнишь, тот, который все время думал, что за мной стоит кто-то «мощный»… во дурак!

— Эх, Ксюш, я все забывала тебе сказать, – она улыбнулась краешком губ, – это я.

— Э-э-э… – мне показалось, что я ослышалась, – что ты? В каком смысле?

— В прямом, – она снова улыбнулась, – этот «мощный» – это я и есть, а точнее не я, а мой давний приятель Павел Владимирович Лыков. Я позвонила ему и попросила об одолжении.

— Э-э-э… – я смотрела на нее, открыв рот, – к-к-кому?! Я ничего не понимаю.

— Помнишь Пашку Лыкова, которого я вытащила, раненного в ноги, из траншеи? – она склонила голову.

— Гм… помню, – я действительно вспомнила наш разговор, – погоди… а что, этот твой Пашка Лыков сейчас… «шишка»?

— В общем, да, перспективный оказался паренек. И не дурак.

Я смотрела на нее во все глаза:

— Что же ты раньше мне не сказала?

— Зачем? – просто спросила она. – Думаю, что это и неважно. Хорошие люди добро помнят. Я обещала ему, что никогда не буду тревожить по пустякам или для своей выгоды. Только если это вопрос жизни и смерти или вопрос чести!

— А кто он сейчас?

— Чиновник в ЦК Компартии Белорусии, да это и неважно. Он хороший человек, что среди чиновников редкость.

— Значит, и мой институт… ну, та история с Витькой Коломийцем… – теперь все сложилось в голове, будто детский конструктор совпал – деталька к детальке.

— Надо было, наверное, тебе раньше рассказать, – бабушка выдохнула, – да, в общем-то, было незачем. Зло должно было быть наказано.

Теперь я еще более отчетливо поняла, почему Игорь за мной так увязался. Видимо, слух о том, что за меня кто-то хлопотал на са-а-амом высоком уровне, был не пустым звуком.

— А ты еще когда-то за кого-то…

— Когда Вася в больницу попал, я тоже ему звонила. И все. Больше никогда и ни о чем. И в институт ты поступила сама, и отцу твоему работа хорошая досталась только за его достижения.

— Да-а-а-а… – я не знала, что сказать, – ничего себе у тебя знакомые!

— Просто так получилось, – она пожала плечами, – я рада, что он сумел выбиться в люди, и предполагаю, что именно он немного подтолкнул дело с нашими разрешениями на выезд в Варшаву, но это уже его собственная инициатива, я ни о чем не просила. Он помнит обо мне, каждый раз сердечно поздравляет с днем рождения и с Новым годом. И сам празднует два дня рождения – первый – настоящий и второй – тот зимний день, когда я за ним вернулась в окоп. И всегда зовет в гости, но я почти всегда отказываюсь, не хочу его смущать. Это на самом деле нелегко.

— Что нелегко? – удивилась я.

— Чужая благодарность – это бремя. А такая… Эх-эх… – она вздохнула, – не дай бог. Не знаю, почему так тяжко, а вот поди ж ты…