Книга Помоги мне умереть, страница 88 – Наталия Лирон

Она задумалась – а ведь действительно. И вспомнила, что, как только пришла работать к Турчанскому, на неё заглядывался один сотрудник, и не просто заглядывался, а активно намекал, что не прочь. Симпатичный, обаятельный, женатый. Они пили кофе в местной кафешке, куда обычно ходили обедать, он томно смотрел на неё и говорил: «Марин, мы в одинаковом положении. Никто не узнает». А она отвечала, смеясь: «Но ведь я-то буду знать!» Но тогда и Дима вёл себя иначе, и семейная атмосфера была уютнее.

А сейчас – если Семёну удалось пробраться в её сердце, значит… что? Она больше не любит мужа?

— Я не знаю, – устало ответила она.

— Я тебя не тороплю. Я и сам не бог весть какой претендент. Прямо сейчас я официально развестись не могу. И, откровенно говоря, не знаю, когда смогу. Должно разрешиться одно дело. Не знаю – год, два, может, три-четыре. Но не больше.

— Зачем ты вообще появился в моей жизни? – спросила она в отчаянье.

— Понятия не имею, – легко откликнулся он, – значит, наверное, так нужно. И… предлагаю сейчас принять одно важное решение – ничего не решать.

— Отлично! – хохотнула она сквозь слёзы. – Это как?

— Просто, – слышно было, что он улыбается, – давай хотя бы дождёмся восемнадцатого, осталась всего неделя. Если у тебя будет возможность и желание со мной разговаривать – дай знать, я подстроюсь.

Его слова казались разумными. И ей тоже не хотелось всё рвать.

— Хорошо.

— Твой муж приезжает завтра?

— Послезавтра. – Она будто бы опустилась с небес на землю.

— Ложись спать, поздно уже. Тебе действительно нужно отдохнуть. Насколько я помню, как раз в понедельник твой старший ложится в клинику?

— Да.

— Тебе понадобятся силы, я бы разговаривал с тобой вечность, поверь.

— Ладно. – Она рассеянно кивнула.

— Всё будет хорошо, слышишь?

— Пусть будет хорошо, – соглашалась она сквозь слёзы.

— Я тебя крепко обнимаю. – Он говорил это впервые.

Она вздрогнула – было тепло и трепетно.

— И я тебя.

Семён отключился первым. Она положила телефон на пол, ногами поближе подтащила пуфик к краю кресла, так что получилась почти полноценная кровать. Перекладываться на семейное ложе не было никакого желания.

«Хоть бы он у своей придурковатой мамаши остался подольше». Марина сонно подумала о Диме, заворачиваясь в плед.

— Господи, Маруська, моя Маруська, как же я соскучился по тебе, золотая ты моя жена! – Дмитрий ворвался в квартиру румяным вихрем и обхватил её сильными руками.

«Насколько же он выше Семёна!» – подумала Марина, пряча глаза.

Ранний вечер понедельника размазывался за окном густой кашей сумерек. Снова моросил мелкий дождик, но дома было тепло – хоть отопление уже и отключили, в каждой комнате стоял масляный обогреватель.

— Как же хорошо дома, и особенно когда живы! – Он чуть отступил. – Что ещё желать? – Он посмотрел на сына, который вышел из детской. – Ну что, боец-художник, всё хорошо?

— Да вроде. – Егор приблизился.

Дима снял куртку.

— А чем-нибудь кормят уставших людей? – Он потрепал сына по отросшим волосам. – Как твой брательник сдался врачам?

— Мужественно, – вместо Егора ответила Марина, – сегодня в его палату поступил парень с переломанными рёбрами, и они отлично подружились.

Она смотрела, как отец и сын уплетают её картофельную запеканку с фирменным чесночно-сливочным соусом. До чего же они были похожи белыми чубами, серыми глазами, и даже движения были будто под копирку.