Книга Помоги мне умереть, страница 16 – Наталия Лирон

«Глаза у него такие… шоколадные. И лысый, – она улыбнулась, – хорошо, что он совсем наголо бреется, не оставляет этих дурацких клочков. Интересно, сколько ему всё-таки лет?» Нажала кнопку вызова. Гудок, щелчок:

— Здравствуйте, Семён, я хотела…

— Добрый день, – сухо отчеканил он, – что-то срочное?

— Э-э-э… – она опешила, – нет, извините, просто хотела поблагодарить за ваше вмешательство.

— Вмешательство? – переспросил он.

Марина растерялась: казалось, говорит совсем другой человек – кратко и неприветливо.

— Да-да, я про Егора, сына. – Марина остановилась.

— А… Вот и прекрасно. Я рад, очень рад.

— И я. Спасибо вам большое.

— Пожалуйста. – На заднем фоне послышались какие-то звуки, голоса, потом стали глуше. Семён молчал.

И она растерялась:

— Я… переделаю отчёт в ближайшие два дня.

— Прекрасно! Буду ждать.

Тишина. Только невнятный гул.

— Ну тогда до свидания. – Она не знала, что ещё сказать.

— Всего доброго.

Он отключился первый.

Она стояла с телефоном в руке и смотрела на дома вокруг. Под ярким весенним пальто вдруг обнаружилось линялое платье.

«Хм… что это было вообще?»

«Он же сказал тебе – нужно быть максимально работоспособной. Как умный робот-аналитик. Он же сказал, что просто хочет сохранить проект – чего ты тут уши развесила?»

Ей стало грустно от понимания, что она просто повелась на тепло и заботу.

«Вот так и появляются у баб другие мужики, Димка. Женщины – очень теплолюбивые растения, – внезапно подумала Марина и очень разозлилась. Не на Семёна – на мужа. – Это ты должен был за Егора хлопотать. Или хотя бы быть рядом».

Оглянувшись, она обнаружила, что почти дошла до площади. Подняла голову – и на стене, высоко, на уровне четвёртого этажа, туда, куда было никак не добраться, какой-то смелый человек всё-таки добрался и написал: «Я люблю тебя».

«Ну да».

Она набрала Диму – ей хотелось просто услышать его голос. Трубка гудела, но соединять с кем бы то ни было отказывалась.

«Ладно».

Зная, что дома никого нет, открыв дверь, она швырнула сумку на пуфик и увидела рядом стоящий рюкзак.

— Даня? – удивилась Марина, потому что сын должен был быть на тренировке.

Никто не ответил.

Она быстро сбросила пальто, сапоги и пошла в детскую.

Данила лежал на нижнем Егоркином ярусе, свернувшись калачиком, и, похоже, спал.

— Интересное дело. – Она постояла с минуту и тихо вышла из комнаты.

Сын проснулся минут через двадцать.

— Мам? – Он стоял в дверях их комнаты.

— С добрым утром, – тон её был шутливый, – и расскажи мне, дорогой друг, какими судьбами ты оказался среди бела дня спящим дома вместо тренировки? Отменили?

— У меня колено болит, – Даня опёрся на косяк двери, – и что-то не проходит.

— Ради бога, ребёнок, хватит того, что у братца твоего в следующий вторник операция.

Он понурился:

— Меня тренер отправил, я не сам ушёл.

Марина знала, что Данила дорожит плаванием и командой и поэтому «сам» отлынивать не станет, тем более перед соревнованиями.

Она посмотрела на часы:

— Сегодня поздно уже, а завтра утром запишу тебя в поликлинику. В школу не пойдёшь.

— Хорошо. – Он медленно вышел из комнаты.

«День сегодня какой-то странный».

Ей хотелось хоть с кем-то поговорить. Она невероятно злилась на мужа за его радиомолчание и чувствовала себя опустошённой после сухого разговора с Семёном.