Книга Помоги мне умереть, страница 153 – Наталия Лирон

Данила не повёлся на «молоко» и последовал моему примеру.

— Так вот, – я повернулась к нему, – через день или два я улечу обратно в Израиль.

Он нахмурился и скрестил руки на груди.

— Погоди, – я приподняла его за подбородок, – ты же не знаешь, что я хочу сказать. Я подумала над твоим предложением и решила, что оно отличное!

— Да?! – Он удивлённо поднял брови.

— Угу, – я налила нам ещё по бокалу, – будешь?

Данька кивнул, и я продолжила:

— Только есть пара условий. – Я выпила ещё бокал, так же, как предыдущий – неотрывно. – Первое – ты пойдёшь к психологу.

— Н-ну м-м-мам… – разочарованно протянул он.

— Не мамкай, – отрезала я, – хочешь быть взрослым, веди себя как взрослый. У тебя проблема, её надо решать. И условия не обсуждаются. Хочешь – бери, не хочешь – оставайся дома, но торга не будет.

Даня вздохнул:

— Л-ладно. А вт-т-торое?

— И третье. – Я налила себе ещё вина.

— Мам, м-м-мам… – он посмотрел на бутылку, пытаясь жестом остановить меня, – ты этт-то…

— Ладно тебе, – я не чувствовала опьянения, – я же не алкаш, сегодня можно. Итак, второе: ты учишься хорошо. Поясняю: хорошо – это значит четвёрки и пятёрки. Тройки – это не хорошо, понял?

— П-понял.

— И третье: я пока не знаю, что за город это будет, наверное, Москва. У твоего отца на работе есть коллеги, которые могли бы помочь, для начала я посоветуюсь. Если тебе всё равно, то любое место сгодится, но это место выберу я и за тобой будут присматривать. Если тебе такие условия подходят, то…

— П-подходят, – быстро согласился он, – в-в-всё подходит, т-т-олько бы н-н-е тут. А к-к-когда?

— В ближайшее время. Дань, не завтра, такие вещи всё-таки нужно подготавливать, но максимально быстро, я тебе обещаю. Договариваться с бабушкой, чтобы она тут побыла пока?

— Д-да, – он потупил взгляд, – я дома од-дин не м-м-огу.

— Слушай, – я вспомнила, – как у вас с Вероникой-то? Как же ты поедешь? Что-то я давно её не видела и не слышала.

— А, н-никак. Она сс-с-казала, что тт-т-еперь не зна-а-а-ет, – он карикатурно потянул слова, – что ей нн-н-ужно поду-у-у-мать…

— Это почему?

— Да з-заикаюсь я, – он нахмурился, – ну её.

— Вон как! – Я больше удивилась не тому, что сказала Ника, а тому, как на это отреагировал он.

— Д-да я устал, – Данька вздохнул, – с-с-стараешься вс-с-ё время ч-ч-его-то, к-к-ак д-дурак. А он-на то тт-тем нед-дововльна, то эт-тим. Уст-тал.

— Значит, и ладно. Похоже, это ещё один повод уехать подальше?

— Угу.

— Хорошо, – я налила себе ещё, – значит решили, иди спать. Завтра будет другой день.

— Сп-п-покойной н-ночи, м-м-ам. Я тебя л-люблю. Сп-п-асибо.

— И я тебя, детёныш, – мы коротко обнялись, – и я. Всё будет хорошо.

Так необычно было наблюдать эту контрастность – его взрослости и совсем детскости одновременно.

Мне чуть полегчало, как бывает всегда от принятого решения. Я видела, что сыну тут действительно тяжело. Может быть, где-то там, в далёких краях, ему станет легче. Только вот что, Москва? Из моих бывших одногруппников по институту кто-то живёт. Ритка Шевелёва, что ли?

«Чёрт, не хмелею совсем. Как так-то?»

Я опасалась пить больше, мне нужно было сохранить себя для завтрашнего дня в функциональном состоянии. Но как компот, ей-богу!

Подошла к дверям спальни, открыла – пока мы хоронили Диму, специальные люди убирали в квартире, спасибо тому лейтенантику. Они вынесли кровать вместе с матрасом и постельным бельём и лампу. Купили и повесили другую. Я сказала, что всё равно какую – самая простая сгодится. Вот самая простая и висела. Осталось моё любимое кресло и плед.