Книга Прикованная, страница 95 – Наталия Лирон

– Что? Что-что?! – начинает отмахиваться, дёргаться. – Что?! Я не хочу! Не хочу! Не трогай меня, пусти, пусти!!

– Ш-ш-ш-ш… – я кладу ей руку на лоб, – тихо-тихо, успокойся, я не сделаю ничего плохого. Скажи мне, где болит.

Владимир стоит над нами, скрестив руки, он сосредоточен и напряжён.

– Так что с ней?

– У неё жар, – я боюсь поднять на него глаза и поэтому смотрю на Машу, – но почему – не знаю, мне нужно её расспросить и осмотреть, нужно понять, что случилось. Если ты можешь сказать, скажи.

– Чёртовы бабы! – Он всплеснул руками.

Я никогда не слышала от него таких грубостей.

– Почему нужно обязательно всё усложнять? Всё же было хорошо, разве я не забочусь о вас?

– Конечно, заботишься, – я съёжилась, – прости, милый, я совсем не хочу тебя сердить, но мне правда нужно больше информации.

– Я не знаю, я ничего не знаю, четыре дня назад я пришёл к жене, чтобы выполнить супружеский долг, а она стала отнекиваться, оправдываясь тем, что у неё болит живот, представляешь? – говорит возмущённо, гневно. – Потом через день то же самое! Я думал, у неё всё прошло, но стало ещё хуже, её ещё и вырвало! Прямо перед близостью! Отвратительно! Муж должен искать удовлетворения у каких-то падших женщин только потому, что его жена не может привести себя в порядок! Что ты на это скажешь?

– Ужасно, просто ужасно! – Я киваю, как заведённая кукла. – Можно я спрошу её о болях? И осмотрю?

– Давай. – Он машет рукой, отходя на шаг назад.

Я трясу её за плечи:

– Маша… Маш, проснись, мне нужно, чтобы ты рассказала мне, где болит, – так я говорила своим пациентам в клинике. И сейчас повторяю подзабытые фразы. – Маша, открой глаза, поговори со мной.

Её веки дрожат, она открывает глаза, смотрит устало, измученно:

– Всё болит. Живот болит. Сильно.

– Где? Покажи. – Я внимательно наблюдаю за ней, как врач, как когда-то наблюдала за другими.

Она гладит рукой низ живота.

– Сначала тут, – указывает под пупком, – потом больше здесь, – смещается вправо, – сейчас мне кажется, что везде, тут, внизу. Может, я беременна?

– Н-не знаю, – я смотрю на Владимира, – вы предохранялись?

– Нет, конечно, – он возмущён, – зачем мне с женой контрацептивы!

«Да и правда!» – Я невольно пожимаю плечами, настолько абсурдными кажутся его слова.

– Не знаю пока. Когда были месячные? Есть задержка? – Постепенно я вхожу в роль, вспоминая, кем я была в прошлой жизни.

– Недавно, неделю назад, может, дней десять. – Она тоже немного оживляется и говорит со мной как с обычным человеком, как с врачом или кем-то близким. – Светлана… я… мне страшно. Я умру?

– Нет, конечно, – я дежурно улыбаюсь, – давай-ка посмотрим, – поворачиваюсь к нему. – Мне нужно оголить её живот и немного спустить юбку. Можно?

– Хорошо! – резко отвечает он.

– Ляг ровно, ноги согни в коленях, я постараюсь аккуратно. – Я вижу, как она боится, но этот страх больше не передаётся мне, я его поглощаю, трансформируя в спокойную уверенность, и вижу, как эта уверенность возвращается ей.

Она послушно ложится, сгибает ноги, ждёт.

Я дую на холодные пальцы, чтобы их немного согреть и ей было не так зябко от моих прикосновений.

Живот напряжённый, твёрдый.

– Когда был стул? С этим нет проблем?

– Всё нормально, – она кивает, – каждый день по утрам, но в последние дни меня тошнило, никакого аппетита. И озноб.