Книга Кровный омут, страница 80 – Наталия Лирон

— Х-хорошо, – я закрыла глаза, уткнувшись лбом в колени, – может, я попробую ей еще раз позвонить?

— Только ваш телефон в лужу упал и экран треснул. Но попробовать всегда можно. Оставьте себе платок, чтобы не мерзнуть, а уж в обители вам одежку подходящую подберут, хорошо? – Отец Александр встал. – Давайте по возможности поторопимся. Если помните номер сестры и хотите позвонить, то можно с моего телефона.

Но я не помнила.

— Такое бывает, – с сочувствием сказал он, – последствия стресса, да и в обморок вы упали.

— И… что делать теперь?

Священник пожал плечами:

— Вставайте потихоньку, и поедем. А к ней заедут. Адрес свой помните?

Я назвала адрес.

— Вот и хорошо, – он его повторил, – ну, поехали?

— Вот прямо так? – мне все еще не верилось.

— Да, – легко сказал он.

Когда мы шли к машине, я чувствовала себя старым опустошенным мешком, бесконечно усталым и вынужденным жить по какому-то странному сговору высших сил. Откуда ты взялся на мою голову, отец Александр?

В стареньком «Фольксвагене», проседающем на ухабах бездорожья, я смотрела в окно и, завернувшись в чей-то теплый пуховый платок, дремала. Где-то далеко позади осталось утро, в котором я ощущала светлую радость близкой смерти. Как все перевернуто в моем мире, в котором жизнь – пытка, а смерть – награда. Разве так должно быть?

Когда мы уже подъезжали, у отца Александра зазвонил телефон.

— Да? – он сбавил скорость. – Да-да, хорошо. Да. Спасибо, Петр. Очень тебе признателен. Храни тебя Господь. Да, загляни через денек. Благодарю тебя от всего сердца. – Он повернулся ко мне: – Ну вот, съездили прихожане к вашей сестре, все благополучно. Выглядела расстроенной и рассерженной, но вполне спокойной. Знаете, – он быстро посмотрел на дорогу, потом снова на меня, – я так и чувствовал, что все обойдется.

— Она меня возненавидит, – я так устала, что мне было уже все равно. Безразлично абсолютно все.

— Она поймет, – утвердительно кивнул он, – не сейчас, со временем, но поймет.

— Ну, да…

— Вы, главное, помните, – сказал отец Александр настойчиво, – сегодня вы спасли себе жизнь.

Я хмыкнула:

— Лучше бы я своего сына и мужа спасла.

— Я буду молиться за них, – выдохнул он, – всей душой.

Я завернулась в платок и молча уткнулась в окно. За мертвых остается только молиться.

Пять лет назад

Пиликнула эсэмэска: Тоня прислала адрес клиники и название кладбища с указанием могильного места.

Вот же дрянь! Я скрежетнула зубами – давно я так не сердилась! Как она могла? Как же она могла не сказать о смерти отца? Полтора года? Так давно? Вспомнила: тогда я была едва ли не блаженной – новоявленной инокиней всего пару месяцев после пострига. И делала все, что велено. Благочинная была ко мне строга, как и ко всем, а вот матушка Агафия – добра и благосклонна. Повезло мне с монастырем, прав был отец Александр. Он всегда оказывался прав. Во всем.

Мне хотелось поехать на Васильевский, я знала, что, так или иначе, его там встречу – не сегодня, так завтра. Для священников и монахов время течет совсем иначе, легко проходится по тебе молитвенной иноходью, грея благостью сердце.

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную»^[5]. Мне стало стыдно за эту внезапную вспышку гнева.

Голова шла кругом – я не знала, что делать. Сомнения валились на плечи тяжелыми камнями. Зачем я вернулась? Что я буду делать в городе? На что жить? Имеющихся денег на какое-то время хватит, если жить скромно, – может на год или даже больше, а что дальше? Где работать? Сметчик из меня уже никакой, за пять лет все сильно изменилось. Зато я неплохо теперь умею доить коров и коз, печь хлеб, скоблить деревянные полы и мыть посуду.