Книга Кровный омут, страница 57 – Наталия Лирон

Кто мог быть с ними? Были ли у Федора Семеновича хронические заболевания, умел ли он плавать? А конфликты, долги, угрозы? На работе? Дома? А какие отношения были между вами? Измены? Его состояние в последнее время? Да, психическое. Физическое? Травмы? Проблемы с алкоголем?

Что он взял с собой? Собирался ли рыбачить? Поехал на машине? Своей? С сыном? Марка? Цвет?

А где вы были в это время? На работе? Сотрудники? Совещание? Да, хорошо. А ваша сестра? На работе? Кем?

Он все пишет и пишет в блокнот. Пишет, пишет…

Время то растягивается в резиновую бесконечность, то сжимается в частицы секунд.

— Погодите… – вдруг пришло облегчение. – Вы… же перепутали. Просто перепутали. К-к-акой сейчас год?

— Что? – квадратный подбородок дернулся.

— Это вы про Жеку, – киваю, – брат, мой брат. Он утонул в озере. На Ладоге, в пионерском лагере.

— Софья Максимовна… – Куртка переглядывается с Голубыми глазами.

Почему у нее такой навязчивый, цепкий взгляд?

— Софья…

— Не трогайте меня, – отдергиваюсь от приближающейся руки, – что вы трогаете меня все время? Зачем?

Мне хочется орать на нее. Пришли тут и говорят какую-то ерунду!

— Тонь! – кричу в комнату.

Наверное, я рехнулась или попала в прошлое.

— У вас утонул брат? – женщина отодвигается.

— Давно, я была на сборах. Или… Тонь, Тоня! – Шаги, силуэт в проеме. – Он-ни говорят, что Федя… и К-кира… но это же про Жеку, да? Про Женька́?

У нее бледное и какое-то старое лицо.

— Про Жеку же, да? Это же он утонул, да?

Садится на корточки рядом, близко-близко.

— Сонь… Сонька…

— Это не может быть К-кира… – слова застревают в горле, – н-не мож-ж-ж…

Слез нет – только жар. Сухой и колкий, как песок.

— Софья, выпейте воды, – назойливая тетка подает кружку, – выпейте.

— П-погодите, вы уверены, что это он? Может, э-т-то кто-то…

— К сожалению, да, по приметам и фотографиям. Мы обнаружили два телефона в домике, в который они заселились, – они принадлежали вашему мужу и сыну. Телефон мужа был запаролен, а вот телефон сына – нет. Там мы обнаружили фотографии, по ним стало понятно, что погиб именно Федор Семенович.

— Где… он?

— В морге Приозерска, но вам пока туда не нужно ехать. Мы скажем когда. Скоро, но не сейчас.

— Вы его видели? Вы уверены? – Это не может быть правдой.

— Лично я – нет, на месте работает другая следственная группа. – Он посмотрел на женщину, которая теперь просто молчаливо сидела рядом и участливо кивала.

— Может, ошибка? Это же может быть ошибкой, если вы сами…

— Не может, к сожалению. – Куртка вздыхает. – Я бы очень хотел, чтобы это было ошибкой, но работающий на месте следователь проверил все несколько раз.

— Бо-же… но Кира, ведь Кира… его… он… – Подбородок трясется, говорить трудно.

— Ребенка не нашли. Сейчас там работает большая спасательная бригада, водолазы, МЧС, волонтеры. Мы делаем все возможное, поверьте.

Не вижу лица. Стараюсь разглядеть, но не вижу – подбородок и куртка. Темно-синяя, как густое море.

— Он же… он же мог куда-то уйти? Он же… не обяз-зательно…

— Есть надежда. Нужно надеяться. И сохранять силы. Давайте продолжим. Расскажите, пожалуйста, о сыне, – он снова посмотрел в блокнот, – имя, возраст, рост. Опишите внешность, были ли какие-нибудь особенности – родинки, шрамы? Фотографии? В телефоне? Можно, пожалуйста? И мужа. Я сделаю несколько скриншотов, хорошо? Важно отметить время. Да. Во что был одет?