Онлайн книга «Кровный омут»
|
Я лежала без сна на своей спартанской кровати, достаточно жесткой и узкой. Рядом на такой же сестра дрыхла без задних ног, а у меня не получалось – мысли крутились в голове, и сон все не шел. Щелкнул замок, тихонько скрипнув, открылась входная дверь. Это, наверное, вернулся отец – иногда собрания в лаборатории затягивались до полуночи. Я прислушивалась к звукам: в ванной включился кран, потом раздался шум в туалете, снова вода. Послышались шаги и поскрипывание половиц в коридоре, на кухне зажегся газ, папа поставил чайник. Из спальни вышла мама и что-то шепотом спросила. Мое любопытство взяло вверх и я, рискуя быть обнаруженной, завернулась в плед, прошла насквозь комнату брата, тихонько потянула за ручку, приоткрыла дверь и села возле нее на полу, прислушиваясь. Оглянулась – Жека спал, по-детски подложив ладонь под щеку. — Ты чего так поздно? – Мамин голос, чуть слышный из-за двери, стал отчетливее. — Собрание. – Отец тоже говорил шепотом. — Лучше бы ты подработал где-нибудь, – протянула мама. – Собрание! Что делать-то будем? — Я стараюсь! – ответил он резковато. – Я не виноват, что наука полетела ко всем чертям вместе с этой вашей перестройкой! — Ну, знаешь, она такая же моя, как и твоя! Я-то здесь при чем? – Мама чуть повысила голос. Тихо. — Ладно, – снова заговорила она, – Максим, но нужно что-то делать! Ума не приложу, моя зарплата – смех один. Что там с пределом? «С чем?» — Не готов он еще… – заговорил папа тише. — Так занимайся этим! Он должен быть не просто готов, он должен быть вышколен, как полковой пес, а ты резину тянешь! Что говорит главный? Ведь он готов! — Не дави на меня! Я делаю все что могу! — Да уж! Чайник тихонько засвистел, но тут же перестал. «К чему Жека готов?» — Дети спят! – шикнула мама. — Тебе налить? – Папа снова понизил голос так, что я едва могла разобрать. На холодном линолеуме сидеть было зябко. Я поплотнее закуталась в плед и снова стала прислушиваться. Про какой предел они говорят? Что подходящее? К чему готов? — Позови в гости Гинзбургов. — Да ну… – замялся отец. — По-зо-ви! – В мамином голосе послышались стальные нотки, которых я обычно от нее не слышала. – Надо поговорить про Женю… — Насть! – Почему-то сейчас ее отец называл коротким именем, а не полным, как при нас. — Тонька его с панталыка сбивает, совсем распоясалась. Ведет себя черт-те как! И он туда же! — Да ладно, он же твой сын все-таки, – произнес папа с сожалением. — Ты и так все знаешь, – отчеканила мама, – у Тоньки диагноз. Соня… Если хочешь, можем Соню… — Нет! – отрезал отец. – Я тебе сказал – нет! «Диагноз? У Тони? И я? Про что они говорят?» — Вот и отлично! И группа крови у Женьки твоя, четвертая положительная. Давай, позови Гинзбургов, нужно будет поговорить спокойно, без свидетелей. Или к ним напросись в гости. — Неудобно, – прошептал отец. — Неудобно жить так, как мы живем, – рассердилась она, – давай уже, сделай что-нибудь! — И тебе его не жаль? — Хватит уже, – мамин голос звенел сталью, – не начинай! Я о нем забочусь. И обо всех нас! Разве не понятно? Он будет поступать в Мюнхен – и точка! Все же уже оговорено! Я тряхнула головой, не веря своим ушам. Обычно мама так не разговаривала – жестко и властно. И… все время я думала, что это отец хочет, чтобы Женек поступал в Мюнхен. Разве нет? И этого хочет мама? |