Книга Кровный омут, страница 151 – Наталия Лирон

— Сыночек…

— Не называй меня так! – огрызнулся он. – Тебя не было! НЕ БЫЛО, НЕ БЫЛО!! Я тебя похоронил! Я ничей! Ничей! Я хочу быть ничьим! Своим! И больше ничьим! – Ярость клокотала в нем, выплескиваясь наружу горечью.

Я вскочила, чтобы подойти, обнять, но Сергей меня мягко остановил, сам подошел к нему и чуть приобнял за плечо.

Тот дернулся:

— Не трогай меня!

— Ладно, – миролюбиво отозвался Сергей. – Ладно, всё, – снова положил ему руку на плечо. – Я понял, понял.

— Я… – всхлипнул Кира, – я ж-же так н-не м-м-мог-гу…

Он неловко уткнулся в Серегино плечо и заплакал, захлебываясь собственными слезами.

Сергей крепко обнял его обеими руками и держал – кажется, от усталости и боли Кира готов был просто свалиться на пол и разлететься в щепки.

Во мне всколыхнулась ненависть к Тоне – какая же ты несносная тварь! Сумасшедшая мразь, из-за которой мой сын перенес столько боли! За что? Ему-то за что? А мне? А нам?

Через полчаса Кирилл уже спал на моей кровати, а мы с Сергеем снова сидели за столом. Верхний свет был выключен, на столе стояла небольшая старенькая лампа, очерчивающая пространство стола четким кругом света, в котором были видны лишь руки. Мои – одна с обломанными ногтями, ободранная, вторая – в повязке, вывих плеча мне вправили и зафиксировали, и его – красивые пальцы фехтовальщика, сильные и с гладкой кожей. Странный контраст.

Я чувствовала смертельную, невыносимую усталость, тело внутри будто сшили стальными скобами, и оно стало тугим и неповоротливым – каменная колода.

— Да, Сонь… – Серега легонько барабанил пальцами по столу, – лють какая-то абсолютная… Ты уж прости меня, но я не знаю, что еще сказать. Тебе тоже спать ложится надо, – он кивнул на диван, – Варьке дам задание, чтобы нашла вам нормальное жилье на первое время, а там… посмотрите.

— Он меня ненавидит, – я чуть дернула подбородком в сторону кровати, – и он прав – какая я ему мать?

— Брось, – Сергей накрыл мою руку своей, – он растерян, ему плохо, но это все так – накипь, злость от беспомощности. И это пройдет. У него вся жизнь перевернулась с ног на голову в одночасье, что ты хочешь. Дай ему время.

— Время… – Я откинулась на спинку старого удобного стула. – Знаешь, мне так жаль, что я уже никогда не увижу его двенадцати-тринадцатилетним. Это время безвозвратно упущено. Знала бы я, что он…

— Вы оба живы…

— Живы… – Моей руке стало неуютно и жарко под его ладонью.

— Это самое главное, – кажется, он почувствовал мое напряжение, убрал руку и откинулся на стул, – а твоя сестра точно была одержимой и сумасшедшей.

— Знаешь, я тоже поверить не могу, что все это правда и что Тоня… что она сгорела в том доме.

Я вспомнила ее глаза, и стало жутковато. Я никогда не верила в демонов – скорее, в некое абстрактное «зло», но тут… действительно было ощущение, что сама ее суть заточена в клетке чужеродного беса.

— Уму непостижимо, – он покачал головой, – вот уж и правда неисповедимы пути господни. Не хочу сказать ничего такого, Сонь, но как Бог, если он есть… в общем, как такое могло вообще случиться? И парень твой – он-то тут при чем?

— Я не знаю, Сереж, – мне захотелось положить голову на стол, – не знаю, нет у меня на это ответов. И не уверена, что когда-то появятся. Хотя очень хотелось бы.

— Предстоит еще много разбирательств. – Сергей чуть отодвинулся, его красивые руки переместились на край стола, почти выпадая из круга света. – Даже не знаю, стоит ли подробно рассказывать всю историю полиции, – он размышлял вслух, – лишь бы вы с пацаном твоим не оказались под подозрением.