Книга Кровный омут, страница 139 – Наталия Лирон

— Погоди, – я тряхнула больной головой, – расскажи мне, все-таки расскажи. Он не вернулся домой, куда ты его… Как? И я? Это ведь все равно не могло длиться вечно! Я бы…

— Идиотка! – Она вдруг вспыхнула. – И-ди-от-ка! Я не хотела тебя убивать. Вот правда, не хотела, но другого выхода просто не было! Еще неделя, и я бы состряпала тебе смерть от горя и передозировки антидепрессантов, да просто ведь все, господи! А Женек? Бедолага, поначалу трудно ему было. Сначала я сказала, что в нашей квартире мы не можем жить, потому что она опечатана, наплела всяких баек про то, что идут следственные проверки. Он был так растерян и горевал, что безропотно мне верил, ведь я – единственное, что у него осталось в жизни. И потом пришлось наплести, что нам нужно уехать из Питера, поменять имена-фамилии, чтобы начать жизнь сначала, что раньше я училась в Новосибирске, все там знаю и уже нашла там денежную работу. И пока я буду все подготавливать, ему нужно немного побыть в хорошем языковом лагере за границей. А потом я его заберу, и мы переедем в Новосиб.

— И что, он не засомневался? Он поверил?

Чуть покряхтев, она снова лениво поднялась, подошла к печке, скрежетнула заслонкой и подкинула жадному огню еще поленьев.

— Еще как! И ваша могила, на которую он приносил цветы, купленные мной, и его слезы – все было настоящее. С чего ему сомневаться было? Эх… дров до черта мало, надо во двор идти.

— Какие же у тебя сумасшедшие, на хрен поехавшие мозги! – я скрежетнула зубами. – Ты психопатка, просто психопатка!

Тоня смерила меня взглядом:

— Тут ты не открыла Америку, вот честное слово.

— Слушай, ты и правда бы отравила меня? Серьезно? И рука бы не дрогнула?

— У меня просто не было выбора, – она чуть цокнула языком, – но тут из ниоткуда нарисовался монастырь. Сначала я разозлилась жутко, а потом… Когда приехала к тебе и поняла, что ты не собираешься возвращаться, – почти успокоилась. Это избавляло меня от необходимости тебя убивать, потому что я правда этого не хотела, но теперь я думаю, что зря. А тогда мне казалось, что это неплохая альтернатива. Все-таки одно дело – твой идиот-муж, чужой и ненужный, а ты… Мы ж как-никак сестрами когда-то были, так что идея тебя убить мне всегда не нравилась. И я думала, что монастырь избавил меня от этого решения.

Мы так и сидели в небольшой аккуратной гостиной загородного домишки, переделанного из старой избы. Я – привязанная к стулу и уже почти не чувствующая рук и ног, она – вразвалку на диване. На меня смотрели чужие стены, выкрашенные в нейтральный светло-бежевый цвет. Генератор уже давно затих, и только печка согревала нас ровным гудящим теплом. В этих же стенах был мой подрастающий сын: сидел, ходил, подкидывал дрова в ту же печь и грустил о своей умершей матери. Как такое вообще можно вообразить?

Выходит, монастырь спас меня от реальной неминуемой гибели.

— Покажи мне его, – снова робко попросила я, – пожалуйста, Тонь. Расскажи о нем – как он рос? Что любит? Как он согласился на смену имени? Как он живет вообще?

— Нормально живет, – буркнула она, – цветы на вашу могилку исправно таскает, забросил «фигурку», она мне никогда не нравилась, в футбол играет. Сейчас вот только бабами стал интересоваться. Есть там у него одна – Валя, кажется. Или Оля. Но ты рот не разевай. Я, может, и не убью тебя, но только если ты вернешься в свою вонючую богадельню и останешься там на веки вечные. Или на Луну улетишь, мне все равно.