Книга Кровный омут, страница 113 – Наталия Лирон

Иван и Сергей растерянно смотрят друг на друга. Сережа кладет руку на плечо:

— Ты не торопись, Сонь, ничего пока не говори. Забери с собой фотографии, рассмотри подробно, а там и тест ДНК будет готов.

Он говорит со мной как с маленькой или сумасшедшей. Уже хочу возмутиться, но… может быть, я и правда сошла с ума?

Я поднимаю на него глаза и снова начинаю плакать, тут же беру салфетки и вытираю… Но на этот раз слезы не красные, а бледно-розовые.

— Сереж, мне страшно.

Мне действительно страшно. Кажется, я потерялась в себе, в собственной боли и надежде. Я очень хочу, чтобы этот мальчик оказался Кириллом. И не хочу. И боюсь.

— Солнечная Соня, – он садится ближе, не стесняясь Ивана, и кладет мою голову себе на плечо, – мы все выясним, моя хорошая, слышишь? Все выясним. И постараемся максимально быстро. Да, Вань?

— Конечно, – смущенно кивает тот, – может, я вас отвезу домой? Если хотите, попрошу Варю или еще кого-то с вами пока остаться. Выяснить нужно еще очень много всего. Но то, то ваша сестра непростая женщина, – это точно. Сейчас важно понять, насколько непростая. И, как вы верно сказали, откуда у нее опекунство на этого ребенка. Да и кто он на самом деле.

Я вдруг вспоминаю: Сергей сказал, что у него дочь родилась, отстраняюсь и смотрю на него:

— Ты вообще чего тут сидишь? Иди домой, Сереж, иди. К жене и дочкам. Будь с ними. Не сиди тут, я справлюсь. Правда, все хорошо. Если что – я Ивана попрошу, – смотрю на лысого руководителя службы безопасности. – Можно ведь?

— Конечно, – легко соглашается тот.

— Поэтому давай, нечего со мной болтаться, у тебя новорожденная девочка. И старшей пятнадцать, ты им нужен. И… знаешь, единственное, в чем я не сомневаюсь, так это в том, что Тонька его любит. Кем бы он ни был. Она обожала брата и моего сына тоже.

— Ладно, – он внимательно вглядывается в мое лицо. – Не плачь так больше. И звони мне, ладно?

— Хорошо.

Он глядит на Ивана:

— Я поехал. Доверяю Софью тебе.

— Не волнуйся, все будет в лучшем виде, – тот склоняет голову.

— И не сомневаюсь. – Сергей оборачивается от двери: – Ну пока.

— Пока.

По пути домой, пока мы стоим в пробке, я украдкой поглядываю на плечистого Ивана, уверенно держащего руль одной рукой, и спрашиваю:

— Сергей вам рассказал обо мне?

— Гм… – Он включил поворотник, чтобы перестроиться в другой ряд, который двигался чуть быстрее. – Вероятно, он рассказал только то, что мне необходимо знать.

— Что именно? – Я пытаюсь отвлечься, чтобы не думать о фотографиях, лежащих в рюкзаке, о которых все равно думаю.

— Что вы его давний друг и что вы долго отсутствовали, – он мельком глянул на меня, – что у вас погибли ребенок и муж пять лет назад. И о том, что Варвара видела вашу сестру в клинике у матери. Думаю, этого достаточно.

— Я была инокиней, – сказала я, глядя в окно.

— Кем? – не понял Иван.

— Монахиней. Жила в монастыре под Петербургом эти пять лет. И неделю назад… – Я задумалась. – Да, уже неделю, когда в монастыре начался пожар, я сбежала.

— Зачем? – Иван на мгновение повернул ко мне голову. – Из монастыря же, наверное, можно просто так уйти? Или нельзя?

— Можно. – Я не ожидала такого вопроса. – Наверное, просто уйти мне было бы очень стыдно.

— А ушли в монастырь после смерти…

— Да.

— Монахиня? Настоящая? – Похоже, ему было любопытно.