Книга Убитые девушки, страница 85 – Хизер Критчлоу

До отхода поезда у них с Крисси есть немного времени. Оставив записку для матери, Кэл провожает дочь на вокзал. Там он покупает ей кофе глясе, и они садятся за металлический столик в главном вестибюле. У их ног снуют голуби, легкий ветерок, что-то нашептывая, шевелит мусор. Кэл взвинчен: куда бы он ни посмотрел, ему везде мерещатся репортеры.

Кэл заставляет себя переключить внимание на Крисси, наблюдает за тем, как она всасывает кофе через толстую зеленую соломинку. Теперь Кэл замечает, как она бледна и напряжена.

— Как ты себя чувствуешь? – Дочь смотрит на него, ожидая ответа.

Это он должен был задать ей этот вопрос. Вымучивая улыбку, он пожимает плечами. Правда в том, что он чувствует себя хреново. И далек от того, чтобы смириться с утратой сестры, даже больше, чем когда-либо. Внутри что-то свербит, а что – он не может понять. А еще он поражен тем, как жутковато ему порой смотреть на Крисси: Кэла пугает и ее сходство с Марго, и сила его любви к ним обеим. Может, в этом все дело?

Крисси делает еще глоток; кубики льда позвякивают.

— Как ты? В порядке? – интересуется Кэл.

— Конечно, – отвечает дочь, пряча лицо.

Кэл потрясен, видя в ее глазах слезы и замечая на лице муку, которой не было еще год назад. Она расстроена из-за тети или это эмоции трудного дня?

— Солнышко, – заговаривает Кэл. Вода в соломинке замирает. – Что происходит?

Он не шевелится, не прерывает молчания. Ожидание стоит ему немалой выдержки. Но дочери нужно дать время.

— Один парень в школе… – несмело начинает Крисси.

— Он тебя задирает? Гнобит?

В ответ полукивок-полупожатие плечами.

— Я ему нравилась. У нас было несколько свиданий…

— Хорошо. – Кэл пока не понимает.

Крисси сглатывает:

— Я предложила ему остаться друзьями, а он начал распускать обо мне слухи, показывал ребятам… всякие вещи.

Кэл подается вперед:

— Какие вещи?

Крисси поднимает глаза – в них мольба, а щеки пунцовые от прилившей крови.

— Мне правда тяжело об этом говорить, папа. – Она подавляет всхлип, и Кэл ждет. Крисси вздыхает. – У него остались мои фотографии.

— Фотографии? – переспрашивает Кэл, хотя он уже понимает, о чем речь. И его начинает трясти.

Дочь вскидывает глаза. Они молят Кэла: не вынуждай меня об этом говорить!

— Мне не следовало посылать их. Я не подумала, пап. И так сожалею об этом…

— Нет! – Кэл сжимает руки дочери. – Нет, Крисси. Ты ни о чем не должна сожалеть. Ни о чем. То, что он делает, рассылая всем твои фото, – это противозаконно и наказуемо.

Дочь трясет головой:

— Он их не рассылает. Слишком умен для этого. Снимки у него в телефоне, и он просто показывает их. Их уже все видели. – По щекам Крисси струятся слезы. – Он очень популярен. И всех настроил против меня. Со мной больше никто не разговаривает. Меня все ненавидят.

— И как долго это продолжается, Крис?

— С Рождества.

— С Рождества? А мама знает?

Дочь опять мотает головой. А отец испытывает ярость и… беспомощность. Кэл старается припомнить все, что выкрикивала ему в лицо Элли всякий раз, когда он пытался прояснить ситуацию и все исправить. И вцепляется в стул, чтобы не вскочить на ноги.

— Ты правильно сделала, что рассказала мне все, солнышко…

— Я просто сомневаюсь, папа, что все это вынесу. Я так несчастна! Мне правда очень плохо! Я не хочу… здесь оставаться. – Крисси поднимает подбородок, и Кэл видит на ее лице смесь страдания и отчаянной решимости. – Я долго думала… я решила…