Книга Скрытая бухта, страница 104 – Мария Орунья

— Ясно. Вы сказали, что фрагменты его тела нашли на пляже. Вы не помните, на каком именно?

— Конечно. На пляже Санта-Хуста в Убиарко, одном из ближайших к Сантильяне-дель-Мар. Знаете, несмотря на название, в нашем городе нет моря, так что мы сбегаем на пляж при любой возможности. Мой дядя был управляющим в прибрежной гостинице, а однажды летом он вдруг исчез. Мама, конечно, могла бы рассказать куда больше, но у нее, как я уже сказал, Альцгеймер, и она совершенно потерялась в воспоминаниях. Сегодня, кстати, она так плохо спала, так нервничала и путалась, что пришлось утром дать ей успокоительное. Представьте себе, мы даже телефон отключили, чтобы ее ничто не потревожило.

— Да, мы звонили, но никто не ответил. В соседнем доме вроде бы тоже проживает кто-то по фамилии Чакон, так указано в телефонной книге. Должно быть, ваш родственник?

— Это я и есть, – широко улыбнулся тот. – В этом доме живет моя мать, а в соседнем – я.

— Понятно. А ваших бабушки с дедушкой, разумеется, уже нет в живых?

— Ох, конечно. Бабушка умерла лет через пять после исчезновения дяди. Мама говорит, ее сожрала тоска. Вообще-то я ее не застал, потому что меня мама родила довольно поздно. А дедушки не стало в семидесятые, год не вспомню.

— А вы могли бы припомнить точную дату исчезновения дяди?

— Уф, нет… где-то в пятидесятые, но нужно искать.

— Понимаю… А у вашей матери есть еще братья или сестры?

— Были. Старший брат умер в восемьдесят седьмом. Он был прекрасным человеком, всегда заботился обо мне и о родителях. Сгорел, бедняга, от рака кишечника.

— Мне очень жаль. А двоюродные братья или сестры у вас есть? Может, кто-нибудь мог бы вспомнить что-то еще.

— К сожалению, нет. Дядя был женат, но умер бездетным. Его жена была бесплодна, а раньше усыновление было редкостью. Так что братьев и сестер у меня нет, но зато сам я восполнил этот пробел, у нас четверо, жена вот-вот приведет их из бассейна.

— Вы живете здесь летом?

— Да. Зиму мы проводим в Сантандере, я управляющий в экспедиторской компании… в общем, приходится возвращаться в город. А летом мы располагаемся в двух этих домах. Моя жена была бы счастлива не уезжать из Сантандера, но мне нравится возвращаться в места детства. – И он добродушно улыбнулся.

— Понимаю. – Валентина непринужденно улыбнулась в ответ, пытаясь расположить к себе, чтобы попросить его кое о чем. – Скажите, а нет ли у вас родственника или друга семьи, какого-нибудь доверенного человека, кто мог бы подробнее рассказать об исчезновении и смерти вашего дяди?

— Даже не знаю. С ходу бы сказал, что нет.

— А ваш отец?

— Он умер два года назад.

— Соболезную. А ваша мать? Может, нам все-таки удастся побеседовать с ней? Больные Альцгеймером словно погружаются в прошлое, они прекрасно помнят события их молодости и даже детства, пусть не всегда могут вспомнить, как пользоваться ножом и вилкой.

— Боюсь, что нет. – Исан Саэнс тут же посерьезнел. – Матушка очень слаба, а вы мне так и не сказали, почему расследуете исчезновение, случившееся шестьдесят лет назад.

— Это пока строго конфиденциально, сеньор Саэнс. Думаете, вашего дядю могли убрать по политическим соображениям?

— Наверняка нечто в этом роде действительно и произошло, я слышал, что в этом были замешаны то ли франкисты, то ли республиканцы. Гостиницу, которой управлял дядя, дедушка в конце концов продал, потом его захватили сквоттеры, а три или четыре года назад здание вообще снесли. От дома ничего не осталось.