Книга Пристанище, страница 58 – Мария Орунья

— Ого, в следующий раз, если зайдет такой интересный спор – сразу зовите меня, – весело сказал Оливер.

— Я тут ни при чем, – открестился Майкл. – Это все она, заделалась буддисткой и села на диету из петрушки.

Он встал и скрылся в кухне. Анна приступила наконец к завтраку, Оливер подсел к ней за стол.

— Прости нас за еду, – извинился он, хотя в голосе отчетливо звучала ирония, поскольку он считал завтраки великолепными, – надеюсь, хотя бы спалось тебе хорошо.

— О, спала я прекрасно, дом совершенно чудесный, Оливер, а какие виды! И завтрак замечательный, просто мне теперь привычно несколько иное… Но такое излишество и перевод продуктов… не могу я так.

— Пожалуйста, Анна, только не говори, что мы все тут на Западе негодяи. То, что мы пользуемся некоторыми привилегиями, вовсе не значит, что мы не знаем, как живут люди в других местах.

— Нет, вы не знаете, – серьезно возразила она. – Вы можете смотреть документальные фильмы или размышлять на эти темы, но настоящего положения вещей вы себе даже не представляете.

— Зато ты представляешь, – резко ответил Оливер, едва сдержавшись.

Ему захотелось сказать, что раз она теперь такая аскетка, то могла бы ночевать на пляже под открытым небом, а не в комфортном номере на вилле “Марина”, да еще и бесплатно. Его забавляло, что свободные и бескорыстные души, критикующие капитализм во всех его проявлениях, с легкостью пользуются чьей-нибудь щедростью.

— Я не хочу спорить, Оливер, – примирительно сказала Анна. – Моя веганская диета основана на этических принципах, это не вопрос питания. Я также не ношу одежду из кожи, не говоря уже о продуктах детского труда. Вообще-то моя организация “Шива” главным образом борется именно с эксплуатацией детского труда.

— А ты разве не окружающую среду защищала?

— И это тоже, разумеется. В Бихаре почти восемьдесят пять миллионов жителей, и все они фактически живут за счет земледелия, поэтому, чтобы избежать отравления, нужно следить за неконтролируемым использованием пестицидов, а также исследовать возможности перехода на солнечную энергию. В Дхарнае, на юге Патны, где я живу, уже провели такой эксперимент и смогли покрыть почти все энергетические нужды за счет солнечной энергии.

— Ты очень изменилась, Анна. Передо мной словно совсем другой человек.

— Я и есть другой человек, Оливер. Не понимаю, как я в прошлом так бездарно распоряжалась своей жизнью, растрачивала ее на пустяки, на глупости. Сейчас я посвящаю себя другим людям и планете, пытаюсь что-то изменить. У меня открылись глаза – мир гораздо больше того, что я представляла себе, живя в Лондоне. Некоторые люди выбирают иные пути, не те, которые им навязывает культура или традиции, – люди, заставляющие мир меняться, становиться лучше, люди, которым не нужна обычная традиционная семья и которые делают из своего образа жизни модель единственного способа выживания для всего человечества.

— Например, бросить все и умотать в Индию? – съязвил Оливер, устав от ее менторского тона.

Он припомнил их ссоры, когда Анна решила бросить его и уехать в Индию. Сейчас ему казалось, что все это происходило давным-давно и с кем-то другим, но тогда было тяжело. Он вдруг стал бременем, балластом для ее надежд, хотя еще совсем недавно Анна планировала разделить с ним жизнь, обыкновенную, но приятную и простую жизнь. А потом случилась болезнь, которая чуть ее не убила и превратила в другого человека, в незнакомку.