Книга Пристанище, страница 22 – Мария Орунья

— А вы с родителями в эту благородную систему ценностей явно не вписались.

Майкл тут же пожалел о сказанном и взглядом попросил у Оливера прощения.

— Ладно. Если настаиваешь, – Оливер встал, – я расскажу, что знаю, а доктор Ватсон может делать записи в своем блокноте.

Майкл кивнул:

— Начинай.

— Тогда слушай. Гильермо обычно прощался с нами, когда уезжал на свои “миссии”; говорил, куда направляется, в каком проекте участвует, мы только не знали, когда он вернется, ну и когда позвонит, чтобы сообщить, что у него все в порядке. Поначалу он довольно часто звонил родителям, но постепенно звонки становились все реже, он все больше уходил в себя. Со мной он почти не общался. Если честно, он меня вообще избегал. Не знаю почему. Потом он внезапно объявлялся – на Рождество или просто так, без предупреждения. Единственной связью был мобильный, который он постоянно держал выключенным. Если нам было нужно поговорить с Гильермо, мы отправляли ему сообщение, и в самом лучшем случае он перезванивал через несколько дней.

— Заботливый сын.

— Человек с посттравматическим расстройством.

— Ты же сказал – невроз?

— Ну какая разница. Мне продолжать?

— Да, пожалуйста.

— За несколько дней до своего исчезновения Гильермо позвонил маме с Лансароте и объявил, что занят новым очень важным проектом, который займет много времени, и что штаб-квартира проекта находится очень далеко от Лондона. Кажется, что-то^[15] связанное с окружающей средой, но больше он ничего не сказал.

— И какого дьявола твой брат делал на Лансароте? На пляжах валялся?

— Нет, конечно. Ты не помнишь?

— Ох, боже мой, дружище, я же тогда был в Париже, а вы не сразу придали этому значение, сначала думали, что очередная его вылазка…

— Да, правда, извини. Ты тогда готовился к экзаменам в Парижской консерватории, верно?

— Именно, – ответил Майкл, не скрывая гордости.

— И жил тогда вроде бы… с Пьером? Кстати, что-нибудь о нем слышно?

— Ну ты и зануда. Я сейчас занят только музыкой. И вообще-то мы о твоем брате говорили.

— Ладно, прости.

— Давай уже дальше.

— Ну, короче, Гильермо отправился на Канарские острова, чтобы встретиться там с представителями пяти некоммерческих организаций, которые занимались проблемами окружающей среды. Они готовили акции против разработки нефтяных месторождений, испанское правительство как раз собиралось одобрить эти разработки. Он даже рассказал мне о некоторых исследованиях, они хотели представить их правительству вместе с моделью устойчивого энергетического развития на основе возобновляемой энергии… Да ты и сам знаешь про все эти аргументы экоактивистов.

— И это последнее, что о нем известно?

— Нет. Последнее, что я знаю, – он побывал на нескольких встречах в Лансароте, а потом объявил коллегам из Гринписа, что ему нужно срочно уехать из-за нового проекта, а вот куда уехать – не сказал.

— Но ведь не пешком же он с острова ушел. Его данные наверняка сохранились в каком-нибудь аэропорту.

— Если бы! Полиция проверила все рейсы после того, как Гильермо попрощался с товарищами, но его данных нигде нет. В аэропорту Арресифе знают, что надо сообщить, если вдруг мой брат появится там.

— А если он вовсе не покидал Лансароте? Напился и свалился со скалы. Ну или спутался с какой-нибудь девкой, та оказалась проституткой, и сутенер пришил Гильермо…