Книга Пристанище, страница 169 – Мария Орунья

Попытки отследить местонахождение Гильермо через сигнал мобильного телефона не увенчались успехом, а вот непальский абонентский ящик сыграл ключевую роль. Его не открывали много месяцев – с тех пор как Гильермо узнал о смерти матери из писем, которые Анна получала от родных. Гильермо тогда хотел немедленно лететь в Англию, но его посадили под замок. Непальская полиция вышла на человека, который сопровождал Гильермо, когда тот бывал в почтовом отделении. А через этого сопровождающего вышли и на остальных, и на место, где держали Гильермо.

Когда Оливеру сообщили, что Гильермо нашли, он тут же позвонил ему, но брат лишь бормотал извинения и нес какую-то околесицу. В Непале его немного подлечили и позже, когда он чуточку окреп, отправили в Англию, где его встретил отец. Оливер с Валентиной тоже приехали. Встреча больше походила на знакомство, поскольку оба брата за это время совершенно изменились.

Оливер опасался, что они с Гильермо примутся обвинять друг друга, но ничего подобного не произошло. Вместо этого они обнялись и расплакались. Оба решили, что мудрее всего оставить прошлое за железной дверью и запечатать ее – чтобы оно не разъедало настоящее.

Спустя несколько дней Оливер почувствовал, что брат приходит в себя. Впервые за долгое время он увидел, как улыбается отец. Наконец-то они были все вместе.

В Оливере проснулась его детская тяга к подколкам.

— Если ты опять исчезнешь, я заберу твою комнату в бабушкином доме.

— Даже не мечтай. Не забывай, кто тут старший. Оливер…

— Что?

— Прости меня за Анну.

— Прощу, если не будешь забывать принимать лекарства.

— Ладно, буду хорошим мальчиком.

— Нет, Гильермо, – серьезно ответил Оливер, – будь взрослым. Что делать со своей жизнью, решать только тебе. Но будь взрослым. Можешь заниматься благотворительностью, а можешь – подводным плаванием. Или жениться и наплодить детей. Но больше никогда так с нами не поступай. Ты меня понял?

— Понял, далай-лама.

— Я серьезно.

— Я знаю.

Два года назад это прозвучало бы саркастично, но сейчас Оливер увидел в глазах брата лишь признательность.

— Послушай…

— Да?

— Твоя девушка… она очень необычная. Расскажешь когда-нибудь, почему у нее глаза разного цвета?

Оливер улыбнулся – любопытство брата означало, что тот идет на поправку.

* * *

Оливер смотрел, как Дюна атакует тапочки Валентины, которая расхаживает по кухне, разговаривая по телефону. Вечернее солнце скрылось за тяжелыми облаками, ночью наверняка прольется дождь.

— Ну ты представляешь! – воскликнула Валентина, закончив разговор. – В итоге у нас куда больше улик против Паоло Иовиса, чем против Анны Николс!

— Не может быть. С кем ты говорила?

Валентина вздохнула и бросила обвиняющий взгляд на телефон.

— С Карусо, а тот только что разговаривал с Талаверой. Просто невероятно. В случае Паоло у нас есть биометрия уха. Совпадение с отпечатком, оставленным на двери, полное. Одного этого хватило бы для ареста. Затем письма, звонки, свидетельство Николс и гематомы… Паоло Иовис убил Пардо, задушил.

— Да, ты рассказывала. – Оливер подошел к Валентине, успокаивающе коснулся ее руки. – А что с Анной?

— Похоже, немецкий прокурор Лерман пока нашел лишь косвенные улики, указывающие на ее причастность к убийству Ванды, хотя сама Анна во всем призналась.