Книга Когда мы были непобедимы, страница 103 – Мария Орунья

— Ты серьезно думаешь, что я откажусь от своей фамилии?

— А ты взгляни с другого ракурса – ты так обретешь новую идентичность.

— Меня и нынешняя устраивает.

— А мне бы хотелось, чтоб ты взяла мою фамилию. – Оливер изобразил свой неотразимый умоляюще-щенячий взгляд. – У нас в Англии так принято. Это не потому что я такой мачо, просто открывается новый жизненный этап, создается новая семья, понимаешь?

— Понимаю. Но если ты не против, давай об этом потом как-нибудь поговорим, я умираю от усталости, – пробормотала Валентина. – “Лейтенант Гордон”… чисто английский детектив.

— По-моему, скорее крутой американский боевик, – возразил Оливер. – Тебе подходит! И мне нравится.

Они наконец добрались до спальни, Оливер буквально рухнул на кровать вместе с Валентиной и тут же притянул ее к себе и принялся целовать.

Валентина, несмотря на усталость, не сопротивлялась.

— Мы же спать собирались.

— Доктор прописывает тебе сеанс любви. Лучшее лекарство от усталости.

— Это ты доктор? – Валентина извернулась, уложила Оливера на лопатки и уселась на него верхом. – Ты у меня заснешь как младенец, после того как я с тобой наиграюсь.

Им было невдомек, что предстоящим вечером их ждет один из самых необычных моментов в жизни: смерть, тень, пустота, а потом – новый луч света.

С осмотром дворца профессор Мачин уложился в сорок минут. Они пришли заранее, за час до сеанса. Профессор признал, что атмосфера в кинте и правда особенная, обволакивающая. Карлос Грин любезно показал им каждый уголок поместья, даже обугленные останки домика прислуги. Место было до сих пор обтянуто лентами, а с улицы через забор заглядывали зеваки.

Оказавшись в оранжерее, Мачин буквально ощутил разлитую в воздухе магию. Его охватило непреодолимое желание изучить каждый квадратный сантиметр. Казалось, сам дух сада, гений места, который поддерживал равновесие между растительностью и помещением, обещал профессору раскрыть все тайны.

Карлос Грин в подробностях рассказал обо всем, что происходило во дворце в последнее время. Закончил рассказ он, когда они устроились в кофейной комнате при оранжерее. Кристиан в разговор не встревал.

— Я смотрю, скучать вам было некогда, – заметил профессор.

— Не то слово.

— Синяки эти надо показать врачу. Я вам верю, – сказал Мачин, хотя в голосе и сквозил легкий скептицизм, – вот только, по-моему, люди часто игнорируют рациональные объяснения.

— К врачу я обращусь, – пообещал Грин, словно подросток, получивший выговор от отца. – Я хотел еще сегодня выбраться в больницу, но день выдался такой…

— Тогда завтра непременно, не пускайте на самотек. – Взгляд профессора так и рыскал вокруг. Оранжерея явно его заворожила, но и критического подхода он не растерял. – Итак, помимо медиума, некое потустороннее присутствие ощущали еще три человека, но все видели разное, и двое из троих за последние два дня умерли. Дворец не перестраивали никогда, я правильно понял? Только кухню отремонтировали при вашей бабушке?

— Именно так. Дедушка с бабушкой купили кинту в семидесятые, переделали кухню, а остальное их устраивало.

— И кухней пользуются до сих пор?

— Да… Пилар иногда готовила, но я в основном разогреваю готовую еду в микроволновке здесь, в этой комнате. – Карлос указал на печь в углу, рядом с кофемашиной.