Книга Что скрывает прилив?, страница 85 – Мария Орунья

— Понимаете, на чемпионате мира по парусному спорту присутствуют не только члены Королевского морского клуба, – объяснил член оргкомитета, – но и представители правительства, мэрии, Федерации парусного спорта Кантабрии, Федерации парусного спорта Испании, Международной федерации парусного спорта…

— Ясно, ясно! – Лейтенант вскинула руки. – Я поняла, его величество крайне занят.

Валентина поблагодарила собравшихся за информацию, ей стало немного спокойнее.

— Ну что ж, одной заботой меньше, – сказала она Ривейро.

— Да, не хватало нам только покушения на королевскую особу. Представляешь, что бы тогда было?

— Карусо бы удар хватил.

По лицу Валентины было легко догадаться, что ее совершенно не заботит, как капитан Карусо отреагирует на развитие событий. Сержант с тревогой посмотрел на нее:

— Ты в порядке?

Он смотрел так серьезно, что Валентина поняла – Ривейро спрашивает обо всем сразу. О ее психическом состоянии, об Оливере, о ее здоровье, о ее здравом смысле.

Валентина улыбнулась, чтобы его успокоить, но на самом деле в этот момент ей казалось, что мир ничего не потеряет, если она вдруг исчезнет вместе со своей тоской и невезучестью. Разве солнце перестанет всходить, если ее не станет? Она все чаще думала, как легко было бы отдаться на волю прилива, исчезнуть и обрести наконец покой. Устранить боль – как в операционной, когда тебе делают анестезию и остается лишь уюная темнота. Но пока что она тут, живая, и обязана раскрыть это в высшей степени странное дело.

— Я в порядке, правда, – наконец ответила она.

— Нет.

— Что? – Она удивленно посмотрела на Ривейро.

— Ты не в порядке.

Он шагнул к ней, положил руки ей на плечи.

— Мы друзья, Валентина. И я знаю, тебе говорили, что эта боль, которую ты чувствуешь, со временем пройдет, но это неправда. Она навсегда останется с тобой, но в каком виде – зависит от тебя.

Валентина с любопытством смотрела на него. Ривейро хороший человек и здравомыслящий, у него очаровательная жена родом с Канарских островов и двое детей, в которых он души не чает, но он никому не дает советы, не лезет в душу. Может, так проявляется его дружба? Ривейро относится к ней как к очень близкому человеку, ради которого готов поступиться своими принципами.

— Я говорил с отделом по борьбе с оргпреступностью.

Повисла короткая пауза. Сержант, казалось, искал подходящие слова.

— И что?

— Тебя просили держаться в стороне, а ты продолжаешь искать того снайпера. И я знаю, что информация, которую ты добыла, может быть опасной. Ты должна бросить это дело.

— А кто дал тебе право вмешиваться в то, что тебя… – Валентина, вспыхнув, отступила на несколько шагов. После долгой паузы она заговорила: – Слушай, я благодарна тебе за беспокойство и заботу, черт побери, но я имею право расследовать что хочу, если это не мешает работе.

— И я тебя понимаю, но это как раз мешает твоей работе.

— Отвали, Ривейро.

Несмотря на повисшее между ними напряжение, он не смягчил суровый тон.

— Ты себя в зеркале видела? Каждый день бегаешь и качаешься, как будто у тебя в жизни больше ничего нет. Ни с кем не общаешься вне работы, сидишь в своем отеле, как отшельница, и наверянка не спишь.

— Тебе-то откуда знать, сплю я или не сплю? Ты что, отец мне?

Ривейро снова шагнул к ней, но Валентина метнулась в сторону.