Книга Что скрывает прилив?, страница 37 – Мария Орунья

Василь Раллис дружески заговорил с молодым человеком и признался, что пришел сегодня в клуб, только чтобы понаблюдать за его тренировкой. После чего дал пару профессиональных советов, а затем удалился, сославшись на занятость – он участвует в конференции на Ла-Магдалене.

Проводив его взглядом, Валентина посмотрела на коляску Рамоса – после тренировки тот пересел на другую. Коляска, на которой он играл в теннис, сильно отличалась от теперешней, колеса у той были установлены под наклоном, а весь остов был из титана. Сейчас, когда специальные крепления не удерживали его ноги, молодой человек выглядел куда более непринужденно. Лейтенант попросила Пабло еще раз пересказать события вчерашнего вечера. Как она и предполагала, ничего нового он не сообщил. И лейтенант решила копнуть там, где Раллис наметил повод для сомнений.

— Нам стало известно, что у вас с Юдит Помбо были некоторые разногласия.

— Разногласия? У меня с ней?

— Насчет чемпионата по теннису на колясках тут, в Сантандере.

— А, вот вы о чем. Действительно, Юдит не особенно заботила инклюзивность, не стану врать. Предполагалось, что ITF поглотила Международную федерацию тенниса на колясках, чтобы ее поддерживать, а не делать вид, будто ее не существует. Но я говорил с Юдит на эту тему всего пару раз.

— Однако, если бы она пошла вам навстречу, вы смогли бы вернуться в Сантандер. Это так?

— Полагаю, да. Я был бы рад организовать в родном городе что-то масштабное и на постоянной основе, что-нибудь навроде фонда Эмилио Санчеса Викарио^[6]. Но это оказалось невозможно.

— Может быть, преемник Юдит поддержит ваше начинание… Как вы думаете?

— Понимаю, к чему вы клоните, лейтенант. – Пабло улыбнулся, совершенно спокойный. – Вы ищете мотивы, чтобы выяснить, что произошло с Юдит. Поверьте, я и в самом деле не знаю, кто займет ее место во главе клуба, но своим влиянием и финансированием она была обязана должности в ITF, а кто ее сменит там – совершенно не представляю.

— Мой сын уже объяснил, что не покидал салон, когда сеньора Помбо закричала в каюте, – вмешался встревоженный Хулиан. – Не знаю, на что вы намекаете, черт возьми!

Валентина повернулась к отцу молодого человека:

— Я ни на что не намекаю, только выясняю, кому могла быть выгодна смерть Юдит. Но я никого не обвиняю, сеньор Рамос. Это обычная процедура, таков порядок, мы обязаны задавать эти вопросы. А от того, как тщательно мы выполняем свою работу, зависит, сможем ли мы обеспечивать безопасность людей. Такое объяснение вас удовлетворит?

Он кивнул, явно ошеломленный суровым взглядом Валентины и ее ледяным тоном. Она задала еще несколько вопросов и завершила беседу со странным ощущением, будто все, что им удалось выяснить за утро, не имеет большой ценности само по себе, но при этом вырисовывается некая общая картина, которая может объяснить причины произошедшего. На что же из услышанного она не обратила должного внимания?

Пабло Рамос

Пабло устало потер висок. Прошлой ночью он лег поздно и почти не спал, а утренняя тренировка была такой же интенсивной, как обычно. И потом еще эта лейтенантша, холодная, как айсберг, с ее сверлящим взглядом. Сержант, ее напарник, смотрел не так пристально, но Пабло все равно чувствовал себя как на допросе с пристрастием, как будто эти двое из гражданской гвардии его в чем-то обвиняли. Теперь у него оставалось совсем мало времени, чтобы поесть и отдохнуть дома, прежде чем возвращаться во дворец Ла-Магдалена на торжественное закрытие теннисной конференции.