Книга Что скрывает прилив?, страница 123 – Мария Орунья

— Не будь таким говнюком, – сказала Торрес.

От изумления Сабадель аж рот приоткрыл. В отделе было принято неформальное обращение, но все-таки иерархия есть иерархия. Да как посмела эта соплячка…

Торрес вдруг поняла, что перегнула палку, и быстро заговорила:

— Прости, Сабадель. Я просто очень устала. Кажется, будто у этого дела нет разгадки. Вроде только обнаружим что-то новое, а оно опять ни к чему не ведет. И… короче, это была просто версия. Извини.

— Все в порядке, – ответил младший лейтенант, неожиданно сменив гнев на милость. – Все мы устали. – И он благосклонно улыбнулся девушке с высоты своих прожитых лет. – Знаете, чем я займусь? Отсмотрю все фото и видео с этой проклятой вечеринки на теннисной конференции, какие остались. Вдруг замечу отравителя? А то со шхуной, похоже, копать больше некуда. Ох, вы бы знали… В жизни не видел более унылой вечеринки – не фото, а тоска смертная!

— Я помогу, – предложила Торрес.

Тут завибрировал мобильник.

Она взяла телефон и улыбнулась:

— Экскурсовод молодчина. Уже скидывает фото туристов. Пишет, стоило им сказать, что это для уголовного расследования, как все разом захотели помочь – догадались, что речь о Юдит Помбо, все видели в новостях про нее.

— Людям нужны впечатления, – заметил Субисаррета.

— Мудрец ты наш, – буркнул Сабадель. – Ладно, давайте посмотрим, что там за фото.

Торрес перекинула снимки на свой ноутбук, а заодно переслала Валентине, добавив короткое пояснение. Каждое изображение они внимательно разглядывали, прежде чем перейти к следующему. К счастью, туристы отобрали нужные снимки, а не отправили все подряд.

Юдит Помбо попала в кадр трижды, всякий раз на втором или третьем плане. Лицо у нее было сосредоточенное, даже недовольное, что вполне понятно – она опаздывала, шхуна дожидалась только ее. На предпоследней фотографии можно было различить только светлые волосы Юдит – несколько человек помогали ей встать. Вокруг лица – удивленные, равнодушные, слегка встревоженные, но ни одно лицо не казалось знакомым. Да и качество фотографий не позволяло разглядеть детали. Очередной тупик. Ни ледяного кинжала, ни голограммы.

Валентина и Ривейро собирались покинуть особняк в Маталеньясе, им больше нечего было там делать. Они попрощались с безутешной Меланией и поговорили с судьей Марином, который приехал вместе с судебным секретарем и оформлял транспортировку тела Элоисы Монтес. Гражданской гвардии полагалось представить отчет об обнаружении тела, и если ни агенты, ни судмедэксперт не обнаружили признаков насильственной смерти, дело закрывали без лишних проволочек, но в нынешней ситуации имело смысл проявить дотошность.

Судья отдал распоряжение отправить тело на вскрытие, чтобы определить, была ли эта смерть естественной.

Лейтенант пока не разобралась, к какому сорту людей отнести нового судью – то он казался серьезным и вдумчивым, со взрослым и даже несколько стариковским взглядом, то вел себя как мальчишка.

— Знаете, почему подсудимый подал на апелляцию? Хотел гладкие ноги к пляжному сезону! – И судья захохотал так, будто сам только что придумал эту бородатую шутку.

Сержант улыбнулся не столько шутке, столько ради того, чтобы поддержать судью.

— Эх, никто не хочет мне подыграть, – пожаловался Марин, – а ведь я такой покладистый.