Книга Мастер дальних дорог, страница 118 – Иар Эльтеррус

— Да чтоб ты сто раз сдох, кусок говна! — от души пожелал диспетчер.

Однако делать было нечего, злорадная морда наглой сволочи говорила, что делиться однозначно придется. Алмазы Лон-Га-Охт всегда носил при себе, боясь где-либо оставить, поэтому с зубовным скрежетом достал бархатный мешочек из поясной сумки и на глазок отсыпал примерно половину его содержимого в ладонь. Он и сам был не прочь прикупить лонгарскую женщину с большой мордой и выступающими клыками, уж укротил бы ее как-нибудь, не впервой. Беда в том, что алмазы — это еще не деньги. А если абордажник расплатится ими, все сразу поймут, откуда они взялись, и уж порасспросят придурка, откуда дровишки. Всеми доступными методами порасспросят, тогда и Лон-Га-Охту солоно придется.

— Не боись, — понял его сомнения Ну-Кур-Син. — Я старому Олкасу их в залог отдам, сам знаешь, он никогда не скажет, у кого взял, а его тронуть никто не посмеет, коли жить хочет. А Олкас мне денюжку даст, я бабу и прикуплю. Там одна такая цыпочка есть, буфера — во! Клыки в два ряда! Злюща-а-а-я-я… Только и знает зубами щелкать и всякими карами грозить. Люблю таких ломать! Они под тобой так извиваются, что ух!

— Да дохлый хутах с тобой! — скривился Лон-Га-Охт, отдавая алмазы. — А я тебя, гниду, другом считал.

— Дружба дружбой, а денежки врозь, — довольно осклабился абордажник и собрался было покинуть диспетчерскую, но не успел.

Станция внезапно сотряслась, словно в нее ударило что-то огромное, освещение замигало, взревела сирена боевой тревоги.

— Ох ты ж! — взвыл диспетчер, бросаясь к пульту. Если он пропустил чью-то атаку, то капитаны его зубами в клочья порвут.

Увиденное на экранах вогнало Лон-Га-Охта в ступор. Примерно в десяти световых минутах сформировалась воронка гиперперехода, откуда выползло что-то невероятно огромное, в несколько раз больше их станции. А когда оно оказалось в реальном пространстве, диспетчер зарыдал от ужаса и отчаяния, как людская девка — это был тот самый страшный таорский супердредноут, недавно уничтоживший флоты трех стран. Да что ему здесь нужно?! Святые Отцы-Вседержители! Ведь таорцы пиратов, особенно лонгарских, никогда не щадили, всегда страшно мстили за своих слабых женщин, не понимая, что тем честь перед смертью оказали — познать настоящих мужчин.

— Ой-йо-йо-йо-йой… — раздался обреченный стон Ну-Кур-Сина, тоже понявшего, что пришло по их гнилые души.

Супердредноут окутался свечением силовых полей, затем несколько прицельных антенн на его поверхности мигнули синим светом, и попытавшиеся сбежать корабли мгновенно превратились в изломанные абстрактные конструкции. Однако саму станцию он почему-то не атаковал. Видимо, его экипаж был в курсе, что здесь человеческие женщины. Может, капитаны догадаются потребовать возможности свободно уйти под угрозой их перерезать? Нет, не согласятся, таорцы никогда не принимали ничьих ультиматумов, а если кто действительно убивал заложников, то этот несчастный потом умирал очень непросто и очень долго. Так что же теперь, сдаваться? Нет уж, пусть лучше в бою убьют, всяко проще будет. На радиоактивные рудники, а другой судьбы для пленных пиратов в империи не предусматривалось, Лон-Га-Охту совсем не хотелось. Лучше уж сдохнуть. Диспетчер злобно зарычал, оскалив боковые зубы, и потянул из кобуры плазмер. Живым его не возьмут, паскуды чистенькие!