Книга Закутки дальних дорог, страница 90 – Иар Эльтеррус

Артем миновал церковь Святого Якова, прошелся по площади Пикадилли, она выглядела несколько иначе, чем в его реальности, и двинулся к улице Ковентри. Там нашлась довольно приятная кофейня, возле которой прямо на улице стояло несколько столиков, один из которых юноша и занял. Тут же возникшему перед ним официанту он велел принести кофе и свежий скон с изюмом и розеткой варенья, он пристрастился к этим слегка подгоревшим английским булочкам еще когда жил с отцом в Лондоне некоторое время. Артем бросил на стол золотой соверен, чтобы не ждать официанта, если понадобится срочно уходить, и тот мгновенно прибрал деньги, исчезнувшие словно по волшебству, после стал чрезвычайно услужливым и предупредительным, ведь клиент заплатил впятеро от цены.

Кофе и скон оказались выше всяких похвал, и юноша отдал им должное, иногда добавляя к вкусовой феерии ложечку вишневого варенья. Он задумчиво смотрел на проходящих мимо лондонцев, активировав аурное зрение и эмпатию. Дженльмены его интересовали крайне мало, а вот дамы — совсем наоборот. Вот только почти все они были страшны, как смертный грех, да еще и холодны, как лед, явно исповедуя принцип: «Леди в процессе не шевелится». Они ничего не хотели, кроме денег, удобства, влияния и прочих малопонятных Артему вещей. Подавляющее большинство были, к тому же, еще и глупы, как пробки, что совсем уж ни в одни ворота не лезло. Зашоренные, зажатые в тисках навязанных кем-то неестественных правил, они считали свой фальшивый образ жизни единственно верным, и даже сомнений в этом ни у одной не возникало. Пустые, мертвые существа, которые только казались живыми. А если такие сталкивались с по-настоящему живой девушкой, то ее безжалостно травили и давили, пытаясь превратить в свое подобие. И превращали, Артем заметил нескольких бывших живых, они превратились в нечто омерзительное и даже жуткое. Святой Боже, да что это с ними здесь такое?! В России ничего подобного не было. Да, подавляющее большинство русских женщин тоже отличались застенчивостью и строгостью нравов, но они оставались при этом живыми! Не превращались в мертвых, пустых кукол. Не считали, что главное в жизни не быть, а казаться.

Так, нужно выяснить, это касается только женщин, или мужчин тоже. Он принялся через аурное зрение рассматривать представителей сильного пола. Почти такая же картина, хоть и не настолько убогая, у мужчин все-таки в жизни немного больше степеней свободы. Что все это может значить? Вряд ли что-то хорошее. А ведь именно эту вот нежизнь и пытаются привнести в Россию, именно она выглядит в ментале ручейками грязи, которые так и стремятся проникнуть через границу из Европы. Возможно, это с ней нужно справиться, именно ради борьбы с ней Артем здесь. Так ли это юноша пока не знал, но понял, что обязан любой ценой разобраться в происходящем. И он разберется, обязательно разберется.

Черт побери, а ведь дома, в родной реальности, происходило нечто подобное! Только с другой идеологической подоплекой. Там это были права человека без всяких обязанностей, свобода от всех «устаревших» догм и настойчивое выпячивание роли разного рода извращенцев. Здесь, казалось бы, обратное — христианские заповеди, только вот как-то искаженно понятые и истолкованные. А если посмотреть со стороны, то результат один — превращение самостоятельно мыслящих людей в зомби, кукол под внешним управлением, которыми управляют посредством некого ограниченного набора идей и словесных конструкций, подставляемых в нужное время, чтобы получить определенную реакцию. У Артема от таких мыслей даже зубы заныли, и он понял, что этот вопрос надо будет сегодня же поднять во время встречи с профессором Нагитовым и пересказать ему все, что надумал. Старик умен и опытен, может, и подскажет что-нибудь.